Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

thought

НЕТ, Я НЕ БЫЛ ДИССИДЕНТОМ

(по следам предыдущих публикаций)

После публикации рассказа ОТЪЕЗД одна из читательниц прислала мне в личку вопрос, почему я уехал из страны вместо того, чтобы бороться за улучшение жизни в СССР. Я решил ответить публично, мне так привычнее.

У меня был знакомый в Москве, Саша Г., бывший выпускник МИИТа, связанный с московскими диссидентскими кругами (в том числе с храбрецами, посмевшими потом выйти с протестом к Лобному Месту 25 августа 1968 года). За неделю до этого события я приехал в командировку в Москву и в один из вечеров зашёл к Саше домой. Это были дни горячих последних известий: мы все ловили сообщения вражеских голосов, пробивавшихся сквозь зуд глушилок и сообщавших совершенно фантастические вещи о разворачивавшихся событиях Пражской Весны и о людях, решивших мирно строить социализм с человеческим лицом.

Кроме меня в доме оказалось ещё несколько человек, собравшихся вокруг гостеприимного стола. Оказалось, я попал на день рождения Эллы, жены Саши. Застольная беседа естественно перешла к событиям в Праге. Общее убеждение было - эта первая трещина в лагере мира, социализма и демократии открывает совершенно новые перспективы и для СССР. Некоторое время я молча прислушивался к течению разговора, потом, совсем некстати, влез со своим мнением:

- А я уверен, что чехов задавят.
- Да ты что! Они не посмеют! - посыпались со всех сторон удивлённые возгласы, - Чехи ведь не против социализма. Силовая реакция разрушила бы Варшавский Договор. Брежнев не пойдёт на международный скандал. Да и как отреагировал бы Запад!...
- Ты неправ, Артур, - подытожил хозяин дома.
- Саша, а давай поспорим на бутылку коньяка, что я прав? В случае проигрыша мне не жаль бутылки, а если я окажусь прав, твой коньяк послужит мне утешением и поможет забыться...

22 августа вечером я набрал с домашнего телефона номер Саши Г.

- Здравствуй, Саша, - сказал я, - Ты уже всё знаешь. Что говорят у вас в Москве?
- Танки в Праге. Это ужасно, непредставимо!...

Непредставимо.

Я не стал выяснять, почему непредставимо. Не только представимо - на мой взгляд это было неизбежно. Мне уже тогда казалось, что храбрецы, вступавшие в борьбу с режимом, не вполне доверяли собственным лозунгам о его звериной сущности. Знали ведь, что у социализма нет человеческого лица! Кому как не им известно, что Империя не останавливается ни перед захватом чужих территорий, ни перед человеческими жертвоприношениями. Те самые люди, которые раскапывали списки жертв власти "народа-победителя", с непонятной мне лёгкостью относились к вероятности самим стать его жертвами.

Я, с другой стороны, не сомневался, что Советский Союз являет собой абсолютное зло, а вера в возможность сделать его вегетарианским - глупое, опасное, наивное благомыслие.

Я восхищаюсь геройским поступком семерых, вышедших на Красную площадь под лозунгом «За вашу и нашу свободу», но самого меня не увлекает горьковское "Безумству храбрых поем мы славу." Славы мне не надо, а безумство чуждо расчётливому уму инженера. Я могу согласиться на риск, когда вероятность победы выше вероятности проигрыша. Назовите меня трусом.

Да и нужна ли моя жертва народу? Стоит ли прокламированное счастье вот этого вот самого народа, в его одной отдельно взятой стране, жизни моей и моих близких? Как ни крутил я в уме этот вопрос, ответ всё выходил один и тот же: не стоит. Ибо всякий раз, как самые светлые представители этого народа выходили на площадь, остальной народ, "все как один", всегда оказывался на стороне каннибальской власти.

Отсюда один шаг к логическому выводу: если народ не только сам не хочет свободы, но и с воодушевлением несёт несвободу другим народам, свободы можно добиться только если от него сбежать. Ну, а дальше уже вопрос техники - как организовать (Рабкрин - зачёркнуто) побег.

Саша Г. уехал в США на год раньше меня.

А замечательная, мужественная Наталья Горбаневская, ныне покойная, много лет спустя выкинула меня из числа друзей в Живом Журнале после того, как я в комментарии к её посту усомнился в том, что народ жаждет свободы.

Так я никогда и не стал диссидентом, и хотя патриоты рунета частенько клеили на меня это позорное с их точки зрения клеймо, я не имею на него права.

Я не был инакомыслящим. Был просто мыслящим.
thought

ОТЪЕЗД. Часть 4.

ОТЪЕЗД

Часть 4. ОЖИДАНИЕ


Тем временем пришла пора сниматься с воинского учёта. Папа и от этого испытания пытался увильнуть, пришлось вести его буквально за руку в военкомат. Вопреки ожиданиям, операция прошла достаточно гладко и для меня, и для него.

Забегая вперёд, напишу о сыне. К концу года, после получения паспорта, его тоже автоматически поставили на воинский учёт, и мне пришлось снова тащиться в райвоенкомат. Там уже сидел новый военком - гладковыбритый толстый красномордый подполковник, увешанный колодками послевоенных медалек. Он долго читал заявление о снятии с воинского учёта в связи с выездом из СССР.

- Вы вообще соображаете, куда сына везёте? - наконец строго произнёс он.
- Ну да, там же написано, в Израиль.
- А вам известна военная обстановка в Израиле? Вам своего сына не жалко?
- По-моему, Израиль ни с кем не воюет.
- Будет воевать! - с уверенностью отрезал красномордый - Это я вам могу гарантировать как человек, знающий обстановку.
- С кем воевать?
- С Советским Союзом и нашими арабскими союзниками.
- Товарищ подполковник, я лично сделаю всё от меня зависящее, чтобы убедить израильтян не нападать на СССР.
- Придурок, что ли? Кто сказал, что Израиль нападёт на СССР?
- Вы же сами только что сказали, что Израилю грозит война с Советским Союзом.
- Войны случаются при разных обстоятельствах, - военком сбавил тон беседы, видимо, сообразив, что она идёт не совсем по плану, - а вы везёте сына почти что призывного возраста в страну, которая всё время воюет с соседями.
- Товарищ подполковник, я с детства воспитывал сына пацифистом, обещаю вам, что он не будет воевать с СССР.

Подполковник покрутил пальцем у виска и, не говоря больше ни слова, подписал документ о снятии с военного учёта. Был декабрь 1977-го. До Афганской авантюры оставалось ровно два года.

Ещё в начале лета к нам в дом неожиданно заявилась тётка жены Капитолина Филипповна. Визит явно был задуман тестем для проверки, не собирается ли еврей тайком умыкнуть его дочь. Тётка приехала, когда нас не было дома. Мама объяснила, что мы оба на работе, а сын в школе. Мебель мы не продавали, опасаясь как раз такого визита, так что наше жильё не вызывало подозрений. Тётя Капа побывала у соседей по квартире, но те тоже ничего не знали, и она убыла к себе в Дарницу успокоенная тем, что мы похерили планы расставания с любимой Родиной.

В конце концов все необходимые документы были сданы в киевский ОВИР, и потянулись тягучие месяцы ожидания разрешения на выезд. Вражеские голоса ежедневно передавали материалы о новых отказниках. От нас ничего не зависело, оставалось лишь ждать и надеяться.

Кончилась весна. Прошло лето. Настала осень. Ответа всё не было, надо было что-то предпринимать, и я отправился в очередь к зданию ОВИРа с целью разузнать у евреев, есть ли какие-нибудь пути ускорить ход событий. Евреи порекомендовали поговорить с Мишей. Мне удалось выйти на него через пару дней. Миша оказался занятым человеком, интимно знакомым с операциями еврейского отдела Киевского МВД. Расспросив о деталях нашего дела, Миша минуту сидел молча, качая головой и накручивая пейсы на указательный палец, потом сообщил, что нам может помочь только старший лейтенант Комаристый. "Вот номер его телефона, - сказал он, - запиши, не потеряй и никому не показывай. Позвонишь, договорись с ним о встрече, возьмёшь с собой бутылку хорошего коньяка. Всё, иди."

Первая встреча с товарищем Комаристым в его кабинете вселяла надежду - для начала, он не отказался от неловко вынутой из портфеля бутылки армянского коньяка. Одно неуловимое движение - и Арарат исчез в ящике его письменного стола. Перелистав копии наших документов, товарищ старший лейтенант объяснил, что решения о выезде принимаются не в Киеве, а в Москве, поэтому полной гарантии никто дать не может, но есть люди, которые могут поспособствовать, если их лично заинтересовать. Я никогда в жизни никому не давал взяток, вообще не знал, как это делается, но слово "заинтересовать" было мне знакомо - в официальных советских лозунгах оно означало "материальную заинтересованность". Поэтому, преодолевая страх быть арестованным за попытку подкупа официального лица при исполнении, я спросил:

- Сколько это - чтобы заинтересовать?
- Мммм, - промычал в раздумье Комаристый, - одному человеку в Киевской милиции, одному в МВД, одному в Москве... всего, думаю, 450. Себе денег не беру, за коньяк спасибо.
- Хорошо, - почти радостно сказал я, - позвоню вам завтра с утра.

На следующий день в этом же кабинете я передал Комаристому конверт с пятью сотенными бумажками. Снова потянулись недели ожидания, но теперь у меня по крайней мере был резон надеяться на помощь добрых сил соответствующих органов. Прошёл месяц. Я снова позвонил старшему лейтенанту. Он пригласил "прийти поговорить", и я по-быстрому смотался за коньяком.

- Не надо терять надежды, - рассудительно объяснял Комаристый, - процесс занимает столько, сколько он занимает. Люди могут быть перегружены разными другими делами, но ваше дело можно ускорить, если напомнить им о себе.
- Сколько это - напомнить? - я уже задавал вопросы, не испытывая страха.
- Думаю, триста достаточно для напоминания.
- Хорошо, вот триста. Я буду ждать вашего звонка.

Снова потянулись недели ожидания. Семья Алика Миндича тоже жила в подвешенном состоянии, ожидая разрешения на выезд, и мы с ним решили воспользоваться оставшимися ясными осенними днями, чтобы съездить в глубинку за кораллами.

Письма счастливчиков, уже пересекших государственную границу СССР, несли благую весть отъезжантам: "в Риме хорошо идут кораллы!" Сегодня мало осталось эмигрантов, которым полностью ясен смысл фразы "поездка за кораллами". Еврейско-эмигрантский фольклор тех лет утверждал, что в удалённых от цивилизации сёлах до сих пор можно купить коралловые украшения, составлявшие часть традиционного костюма украинских женщин. После сорока-пятидесяти женщины ярких украшений якобы не носят, и можно их купить по доступной цене. Такова была легенда.

Заправив полный бак моего Жигуля, мы двинули безо всякого плана на северо-запад, через Iванкiв. Ехали по карте, чертыхаясь из-за невнятности дорожных обозначений. Мусiйки. Красятичi. Красилiвка. Новi Соколи. Стещина. Рагiвка. Незабываемые ароматы свинарников, навозная жижа скотных дворов, амбарные замки на дверях сельпо и молчаливо курящие на лавочках в ожидании привозного хлеба серые группы мужичков. Однообразные ответы на вопросы о кораллах: "не знаю, кияни мабуть все давно скупували". Переправляясь через один из притоков Вереснi, я ухитрился посадить Жигуль в непролазную грязь. Нам пришлось вылезать, подкладывать доски и толкать машину. В результате мы оба с ног до головы оказались покрыты липкой серо-коричневой жижей. Сделали остановку, кое-как помылись, перекусили взятыми из дому холодными котлетами, крутыми яйцами и хлебом с луком, поехали дальше.

После двух суток хождения в народ мы вернулись в Киев с несколькими нитками дешёвых мелких кораллов грязно-розового цвета. Тем не менее Тоня была впечатлена моими деловыми способностями, и я нагло пообещал развернуть настоящую деловую активность в Италии. Жаль, что не осталось фотографий от того незабываемого викенда.

У меня был друг Изя Фридман. Я рассказал ему о нашей поездке. В отличие от меня, Изя происходил из семьи, знавшей толк в бизнесе.

- Почему ты мне не сказал, что тебе нужны кораллы? - удивился он.
- Откуда мне знать, что ты имеешь доступ к кораллам? - как подобает, отбил я вопросом на вопрос.
- Я знаю людей, у которых есть настоящие кораллы, а не дрэк, что вы с Миндичем скупили в свинарнике. У тебя ещё остались деньги?
- До продажи машины у меня всё. Как у церковной мыши.
- Давай сделаем так, - сказал Фридман, - я тебе достану настоящие кораллы, а ты заплатишь, когда продашь машину.
- Приноси, посмотрим, - сказал я.

Через пару дней Изя принёс кораллы. Вот это взаправду был товар! Три нитки крупных, тяжёлых, полированных вишнёво-красных шаров с червлёными прожилками. Даже непрофессионалу с первого взгляда было ясно, что это ювелирная ценность.

- Изя, сколько? - пролепетал я, потрясённый предложенным богатством.
- Вообще это ожерелье стоит девятьсот рублей, но я объяснил продавцу ваши обстоятельства, и он согласился отдать за шестьсот пятьдесят.

Шестьсот пятьдесят рублей... В те времена для нас это были огромные деньги, но мы с Тоней, посовещавшись, решили: возьмём, надо же семье на что-то жить во время трёхмесячных римских каникул.

Новый 1978 год встречали всё ещё без ответа от ОВИРа. Папа даже успокоился, уверив себя, что всё рассосалось, что никуда больше ехать не надо, и с удовольствием смотрел праздничный новогодний концерт. А мы подняли первый тост "За Вену!", второй "За Рим!".

Вскоре после нового года раздался, наконец, судьбоносный телефонный звонок. Голос Комаристого сообщил, что нашей семье дано разрешение на выезд, и чтобы я зашёл в его кабинет в ОВИРе. Трудно передать словами это ощущение - будто лопнул гигантский гнойник, к боли которого ты привыкал в течение последнего года, и тело вдруг обрело волшебную невесомость. Я ощущал эту невесомость, вручая последнюю бутылку коньяка старшему лейтенанту департамента магии и волшебств товарищу Комаристому. Эта же лёгкость несла меня на крыльях, когда мы приступили к распродаже мебели. Всё, что составляло оболочку прошлой жизни, стряхивали с себя без сожаления, не торгуясь. Сильно защемило сердце только когда приехали забирать моё любимое старое немецкое пианино. Библиотеку свою мы наполовину распродали, остальное упаковали и отправили малой скоростью в родственникам в Калифорнию.

Я на редкость быстро избавился от Жигуля. В Киеве существовал тогда особый неофициальный рынок автомобилей, куда съезжались с баблом жители национальных окраин. Милиция временами его разгоняла, но он, как птица Феникс, всякий раз возрождался из пепла. Потому что и милиции нужно жить, и - прав был Карл Маркс! - нет у неё способов борьбы со спросом-предложением.

Ты приезжал на своём авто, парковал его у обочины и с безразличным видом стоял, опёршись на открытую дверь. Интересанты подходили, исследовали счётчик, заглядывали в багажник и под капот, били ботинком по шинам. Просили завести двигатель. Спрашивали цену. Отходили. Возвращались обратно. Дальше шла собственно торговля. Первому же предложившему разумную цену я разрешил проехаться за рулём, а сам устроился справа в качестве пассажира. Мужик был откуда-то с предгорий Кавказа. Сказал "Беру!" и вытащил из-за пазухи свёрток с деньгами. "Отвезёшь меня к дому, - сказал я, - не хочу с этими деньгами в транспорте кататься". Так и сделали.

Теперь можно было и за кораллы с Изей Фридманом расплатиться, и с государством - за отказ от советского гражданства, и доллары купить. Расщедрившаяся Родина позволяла вывозить с собой по $300 на человека! Помню, я не переставая улыбался, внося деньги в банк и получая квитанцию, удостоверявшую чудо моего рассовечивания!

Подошло и время с работы увольняться. Нам повезло. К моменту нашего отъезда отменили требование платить за вывоз советских дипломов. С моими двумя дипломами и кандидатской корочкой и с тониным дипломом расход был бы непосилен даже с учётом вырученных за машину денег. А так мы укладывались. Можно было даже использовать остающуюся мелочь на покупку реализуемых в Риме товаров. Из Остии писали, что в Италию надо везти странные, на мой взгляд, предметы. Например, ложечки для заварки чая. Или мясорубки. С одной стороны, я сильно сомневался в возможности заработать на продаже римлянам советских мясорубок или ложечек. С другой стороны, забота о семье требовала попридержать мой извечный скептицизм. Принимая во внимание, что одна мясорубка весит столько же, сколько две сотни ложечек для заварки чая, я решился накупить этих клятых ложечек, но Тоня всё же ухитрилась сунуть в багаж одну мясорубку. Таскать тюки-то мне, а не ей.
Постепенно наше жилище опустело, только в углу громоздились два гигантских тюка и чемоданы.

Чтобы читатель яснее представил себе атмосферу нашего ожидания, расскажу об ужасе, выпавшем на долю Миши Будиловского, ведущего архитектора Киевпроекта. Миша, его жена Света и сын, студент-первокурсник Ленинградского университета, получили разрешение на выезд за пару месяцев до нас. Вскоре после этого из университета сообщили, что сын Будиловских погиб при загадочных обстоятельствах. По университетской версии, утонул в ванне, потеряв сознание из-за неисправностей в системе обогрева воды. Тело привезли в Киев, предали кремации. К узлам и чемоданам Будиловских добавилась урна с прахом сына, которую Света не выпускала из рук. Во время прохождения киевской таможни один из таможенников потребовал открыть урну, чтобы удостовериться, что там не спрятаны драгоценности. Родители отказались. Таможенник вырвал из рук матери урну и высыпал прах перед ней и отцом на обитый жестью стол досмотра. Света потеряла сознание...

После того, как по Киевпроекту поползли слухи об этом ужасе, мы забрали сына из школы.

(окончание следует)
thought

ФИДЕЛЬ: ПУТЬ ОТ РЕВОЛЮЦИОНЕРА К СУТЕНЁРУ

Originally posted by mmironov at Путь от революционера к сутенеру


Когда я в 2003 г. приехал учиться в аспирантуру в США, то на первые же свои каникулы решил съездить на Кубу. Почему? Возможно у меня, как и у многих наших сограждан, была ностальгия по СССР и хотелось вернуться в страну своего детства с пионерами на улицах, отсутствием рекламы на каждом углу, а также посмотреть на героический народ, который выживает, несмотря на многолетние санкции со стороны США. Логистически поездка была не совсем простой.  Пришлось несколько раз ездить в мексиканское консульство, чтобы получить многократную визу. Прямые перелеты из США были запрещены, а Мексика была самая популярна транзитная страна для поездок на Кубу.  Однако, как мне тогда казалось, игра стоила свеч – все-таки Остров Свободы смог завоевать себе репутацию героической и таинственной страны.

В Гавану мы с товарищем прилетели поздно вечером и сразу решили прогуляться по вечернему городу. Первый шок - по городу невозможно спокойно гулять. В каждом квартале к тебе пристают девушки, навязывая свою небескорыстную дружбу. Причем некоторым девушкам на вид сильно не хватало до 18-и лет.  Я объездил много стран, в том числе тех, которые славятся своим секс-туризмом. Однако нигде мне не встречалось таких агрессивных проституток, как в Гаване.  Когда идешь по улице, они виснут на руках. Если пойти в клуб, к тебе тут же подсаживается девушка, предлагая выпить. Просто пройтись и насладиться красотой старинного испанского города оказалось просто невозможным. Вторая проблема, с которой мы столкнулись, – это отсутствие мест, где можно нормально поесть, даже за доллары. На Кубе две валюты – местные фантики, за которые ничего нельзя купить, и доллары США, которыми можно расплачиваться напрямую или поменять на конвертируемые песо. По сравнению с Мексикой, откуда мы только что прилетели, контраст был разительный. Там был на каждом углу какой-то ресторанчик, где можно было недорого и вкусно поесть. После двухчасовых поисков, мы нашли какой-то государственный ресторан, где нас втридорога накормили едой типа «вспомни советскую столовую». Мы отругали себя, что так плохо подготовились и ничего толком не разузнали о месте своего пребывания (в Мексике такая тактика успешно работала – приезжаешь в город, и на месте разбираешься, где поесть  и заночевать). Мы пошли спать, надеясь, что утро вечера мудренее и светлее.

Однако и утром на улицах Гаваны никаких пионеров и рабочих не появилось. Проституток стало существенно меньше, но гулять стало не сильно легче, так как выползли барыги.  К нам постоянно подходили улыбающиеся молодые люди и говорили годами заученную фразу «Мой брат (как вариант сват, тесть, отец) работает на сигарной фабрике…» и настоятельно просили с ними пройти, чтобы мы купили сигары. К нам постоянно кто-то подходил.  Либо просили купить что-то, а когда мы отказывались, просто просили денег. Иногда складывалось ощущение, что все кубинцы в центре Гаваны так или иначе ставят своей целью что-то выудить из туристов. Тогда мы решили поехать в провинцию. Там-то, мы думали, и есть настоящая жизнь. Мы купили карту и ткнули пальцем в первый попавшийся город – им оказался Матанза. Мы взяли такси (оно оказалось очень дорогое, примерно в 2 раза дороже, чем в Мексике) и приехали в этот нетуристический город. Это была наша самая большая ошибка. Как только мы вышли из такси и пошли по городу, к нам тут же присоединились непрошенные гиды, от которых было невозможно отвязаться. Все-таки в Гаване поле для лоха-ловли большое, и от любого приставалы было легко отвязаться – они всегда могли пристать к кому-то еще. Здесь же мы были два уникальных белобрысых лоха, и нас никто не собирался просто так отпускать – когда еще в их городок такие субъекты приедут? Поэтому, несмотря на все наши уговоры, с нами постоянно ходили два сопровождающих и никак не хотели от нас отстать. Дошло до того, что когда мы зашли в ресторан (опять же дорогущий с советского стиля едой) они внаглую сели за наш столик, заказали себе еды, и нам, естественно, пришлось оплатить весь этот банкет наших новых друзей. Как стало вечереть, хвост за нами все рос и рос. Когда за нами шло уже человек 20 и сгустились сумерки, мы поняли, что пора делать ноги. Найти такси обратно в Гавану оказалось тоже непросто. Автобусы между городами фактически не ходят (а те, что ходят, больше напоминают скотовозки). Официальных такси нет. Еле как нашли частника, который за дикие деньги согласился нас отвезти. Мы потом поняли, почему это стоило так дорого. На частнике мы ехали огородами, а не по шоссе, как из Гаваны, и при каждом свете фар он просил нас пригнуться. На Кубе запрещен частный извоз, и если бы нашего водителя остановили с туристами, у него были бы большие проблемы. В результате вместо полутора часов мы ехали часа три, и когда нас высадили в 5-и кварталах от нашего отеля (дальше наш водитель ехать отказался), были жутко счастливы. После этого нашего эксперимента по ознакомлению с настоящей кубинской провинцией мы решили больше не выезжать за пределы Гаваны.

Многие возразят, что проститутки и барыги, которые пристают к туристам, есть во многих странах, однако ни в одной стране этого региона я ничего подобного по масштабу не видел, хотя мне довелось побывать во многих странах Латинской Америке - Мексике, Гватемале, Белизе, Коста-рике, Гондурасе, Колумбии, Эквадоре, Бразилии, Боливии, Аргентине и Перу. Только на Кубе складывалось ощущение,  что единственная цель местного населения – это вытянуть из тебя деньги любыми возможными способами.

Как же так случилось, что страна победившего социализма превратилась в страну проституток и барыг? Как это ни парадоксально, это результат целенаправленной политики Фиделя Кастро и его правительства. Исторически экономика развивалась благодаря масштабной помощи СССР.  Советский Союз продавал на Кубу по заниженным ценам нефть, поставлял оборудование, машины в обмен на лояльность и возможность грозить  США прям из под его подбрюшья. Как только СССР прекратил осуществлять помощь Кубе (пару лет назад Россия списала 32 миллиарда долга Кубе, накопленного в советский период), экономическая модель Кубы рухнула. Недостаток валюты, который образовался с уходом СССР, Фидель Кастро решил компенсировать продажей тела кубинских девушек. Надо понимать, экономика Кубы не имеет ничего общего с экономикой СССР. Все-таки в СССР все, кто был занят в официальном секторе, могли вполне себя обеспечить на легальные доходы. В магазинах были хоть какие-то товары (если исключить последние пару лет перед крахом), государство в целом обеспечивало граждан необходимым минимумом товаров и услуг. Валютные магазины были редки и предназначались для парт-номенклатуры и иностранцев. Барыги и проститутки никогда не были массовым явлением.  На Кубе же официальной зарплаты, которая составляет несколько долларов, недостаточно, чтобы обеспечить даже минимальные потребности человека. При этом на каждом углу есть валютные магазины, где по ценам в 2-3 выше, чем в США, есть доступ к любым товарам – от еды и одежды до бытовой техники. У местного населения не остается другого выхода, как все свои усилия пускать на выуживание долларов из туристов. Те, кто работают на фабриках  сигар, воруют сигары и продают туристам. У молодых девушек обычно нечего продать – поэтому они вынуждены продавать свое тело, чтобы купить одежду и еду. Зачастую они являются кормилицами семьи.

Правительство Фиделя Кастро, лишившись помощи СССР, вместо проведения необходимых реформ, решило превратить Кубу в первое в мире государство-сутенера. Именно недорогой секс привлекает в эту страну толпы туристов. А предложение обеспечено государством – оно предоставляет гражданам неограниченные возможности потратить валюту, и не дает возможности заработать. Надо понимать, что весь импорт на Кубе контролируется государством. Наценки на товары, которые во много раз превышают принятые в мире, устанавливаются государством. То есть львиная доля выручки проституток, которые тратят свои деньги в инвалютных магазинах, достается государству. Ему также принадлежат отели и рестораны, где цены в несколько раз выше, чем в соседней Мексике. Это еще один косвенный источник дохода от сутенерства (ведь клиентам проституток нужно где-то есть и спать).

Всем тем, кто романтизирует Фиделя Кастро, следует ответить себе на вопрос: «Готовы ли вы, чтобы ваша дочь или сестра пошли продавать себя, чтобы иметь возможность купить одежду или элементарно поесть?».  Я не хочу, чтобы мне когда-либо пришлось отвечать на подобный вопрос, но именно таким вопросом правительство Кубы постоянно заставляет задаваться своих сограждан – ведь после краха СССР тела молодых девушек – это основной источник валюты для экономики Кубы. И если вы не готовы отправить свою дочь или сестру на панель, то лучше не писать восторженных постов о борце с мировым империализмом.
thought

ПО ВОЛНАМ МОЕЙ ПАМЯТИ

С наступлением старости память освобождается от необходимости хранить происшедшее вчера или сегодня, концентрируясь вместо этого на ярких, будто высвеченных фото вспышкой, событиях и мыслях давно ушедших лет.

* * *
Весной всех инженеров погнали с работы на субботник по озеленению города. Шли довольно плотной толпой, шествие открывали секретарь парткома и представитель райкома комсомола. Замыкали колонну начальник первого отдела Лёня Бессонов и председатель профкома, полезный еврей Зиновий Абрамович Шрага. Ещё в институте нам выдали инструмент - мотыги, грабли, лопаты и заступы. Мне досталась тяжеленная лопата, настроение было преотвратное, и я шёл, волоча её за собой по асфальту. Лопата издавала неприятные звуки, вроде мелка по грифельной доске, только погромче. Через несколько минут меня догнали Шрага и Лёня Бессонов и потребовали, чтобы я прекратил безобразие и взял лопату "как все" на плечо. Я ответил, что лопата тяжёлая, и если я буду тащить её на плече, у меня не будет потом сил копать. Они не унимались. Тогда я сказал: "Лёня, у тебя ведь нет ни лопаты, ни заступа, Шрага тоже ничего не несёт, давайте, берите мою лопату и носите её по очереди на своих могучих ответственных плечах, а я за это буду копать, когда придём на место!" С ненавистью глядя на меня, Зиновий Абрамович произнёс сквозь зубы: "Хер с ним, Лёня, пусть себе тащит, ему всегда больше всех нужно выёбываться, мы ему это припомним, когда летом придёт за путёвкой..."

* * *
соль крови
вкус разбитых всмятку губ.
автобусный народ молчит, но морда гада
передо мной маячит.
значит надо
бить хуком слева, сильно – и в отруб.
я был тогда - сейчас смешно подумать -
обижен за жидов и очень груб.

* * *
Середина 1970-х. Размышления о неминуемом отъезде. Временами кажется, я знаю себе цену, но случайность рождения забросила меня в страну, отрезанную от настоящего мира. И мне не будет покоя, пока не узнаю, чего я действительно стою.
Сейчас тот, тогдашний я кажется мне по-детски наивным, а ведь шёл мужику четвертый десяток.
Думается, эта инфантильность - часть багажа поколения, чьи юношеские надежды пришлись на хрущёвскую оттепель, только чтобы оказаться раздавлеными танками в августе 1968-го, после чего жизнь повисла в вакууме безнадежного, лишённого перспективы цинизма.

* * *
В совке я знал парнишку, который 9 лет бегал от военкоматов.
Во времена моего добровольного ухода от цивилизации на строительство Углегорской и Запорожской ГРЭС он работал сварщиком в бригаде монтажников-высотников Оргэнергостроя.
Мы вместе ловили сомов на сбросе охладительного канала в Энергодаре.
Потом он совершил "террористический акт", написав гигантскими чёрными буквами на стене котельного корпуса электростанции "КПСС - власть бандитов". После этого его несколько лет ловили соответствующие органы. В те времена мы с киевскими друзьями по очереди прятали его у себя. Потом гебня стала подбираться к нам ближе, и он, чтобы не подвергать опасности наши семьи, уехал прятаться куда-то на дальний восток.
Позже мы узнали, что они его поймали, но до сих пор мне неизвестно, жив ли он, и как сложилась его судьба.

Его звали Юрочка Семёнов. он был сиротой.

Всё время о нём думаю...

* * *
Заморозки на почве.
Облысение леса.
Небо цвета
Кровельного железа.
Выйдёшь на улицу
Серого Октября,
Ёжась, подумаешь:
Ох же ж бля.

* * *
Мой лучший на всю жизнь друг Адик Гак эмигрировал первым из нас - в далёком 1972 году.
Незадолго до его отъезда мы молча сидели вдвоём на лавочке на слякотной площади Калинина, раздавленные непредставимостью разлуки - тогда это была разлука навсегда. Ковыряя палочкой налипшую на ботинок грязь, не глядя на меня, Адик сказал: "Не понимаю, зачем я отсюда уезжаю - здесь можно жить, ненавидя их государство, презирать и тех, кто им правят, и тех, кто им служат, ощущая комфорт непричастности... этой роскоши у меня в Израиле никогда уже больше не будет!..."
Pan

НАВОЗНУ КУЧУ РАЗРЫВАЯ...

FACEBOOK ЖЖЁТ: "Что делал Израиль в это время?"



Elena Zusmanovich
У меня встречный вопрос:
Почему СССР ничего не сделал для спасения Жанны д'Арк? Я помню об осаде Орлеана и об Арасском договоре. Даже американский писатель Марк Твен об этом писал. Но где был СССР? На чьей стороне?
Pan

НКВД - "ВОТ ГДЕ НАШИ СИЛА И МОЩЬ!"

Мне кажется, если при знакомстве с документальными свидетельствами русско-советской истории человека не охватывает ужас, он не вполне может считаться человеческим существом...

Речь Микояна на праздничном мероприятии - юбилее 20 лет деятельности ВЧК ОГПУ НКВД - торжественный вечер в Большом театре Союза ССР, Москва, Россия, 1930-е годы.

Pan

ПОДАРОК СТАЛИНУ


События фильма происходят в 1949 году, когда началась очередная волна репрессий и людей отправляли в ссылки или просто убивали. Иосиф Сталин отмечает семидесятилетие, а в Казахстане проводят первое испытание советской атомной бомбы. Здесь же, в казахской степи, в железнодорожном составе среди трупов ссыльных путевой обходчик находит живого ребенка…

Кинофильм  «Подарок Сталину» производства Казахстана, России, Польши и Израиля получил гран-при Первого Международного Кинофестиваля «Восток&Запад», фестиваля «Классика и Авангард», открыл 13-й Пусанский кинофестиваль в Корее, а черновой вариант этого фильма был показан на Берлинском и Каннском кинофестивалях.

ПОДАРОК СТАЛИНУ
 
Pan

ВКЛЮЧАЮТ ЛИ САНКЦИИ ПУТИНА ЗАПРЕТ НА ПОСТАВКИ НАВОЗА ИЗ НОРВЕГИИ?

 
Сергей Лопатников
НАВОЗ


Академик Николай Прокофьевич Федоренко, основатель и директор Центрального экономико-математического института АН CССР рассказывает в своих мемуарах: "Вспоминая прошлое, заглядываю в будущее": в конце 60-х годов, когда страну еще не покинула послевоенная эйфория, слово "космос" будоражило умы молодых, а старики, прошедшие две войны, мечтали дожить до коммунизма, институт подготовил прогноз развития "народного хозяйства" СССР на 70-80-е годы.

Обширные расчеты показывали, что с экономикой дела обстоят тревожно. Наука гласила: темпы роста страны будут неизбежно замедляться и надежды на коммунизм в 1980 году хоть с кукурузой, хоть без нее, нет.

Доклад адресовался Политбюро и был подготовлен в трех экземплярах. Однако, как вспоминает Федоренко, председатель Госплана, ознакомившись с содержанием доклада отказался даже говорить о том, чтобы материал был отправлен адресату. Над институтом нависла угроза быть обвиненным в идеологической ереси. И тогда авторы доклада сожгли его на костре в Нескучном саду, чтобы не ставить под удар институт...

... Около десяти лет спустя, в 1975 году, я учился в аспирантуре, а летом подрабатывал журналистикой, замещая заведующего отделом физики и математики популярного в те годы журнала "Наука и жизнь". Триста двадцать рублей в месяц, не считая гонораров, самым заметным образом увеличивали мой аспирантский бюджет.

Однажды заместитель главного редактора журнала, Рада Никитична Аджубей дала мне задание: отправиться в Комитет по науке и технике при Совете министров СССР и подготовить, как тогда называлось, "компот" - нарезку из небольших информационных материалов, - демонстрирующий экономические связи СССР с развитыми западными странами. Приближалось знаменитое Хельсинское совещание по безопасности и сотрудничеству Европе, и СССР прихорашивали к предстоящему событию.

В ГКНТ меня принял возглавлявший тогда комитет академик Владимир Алексеевич Кириллин. Выслушав, что я намерен делать, он вызвал к себе одного из замов начальника Управления внешних сношений и распорядился предоставить мне для работы кабинет и всю необходимую информацию.

Кабинет был выделен и я погрузился в отчеты, договора, переписку. Задание оказалось нелегким. Советский союз закупал на Западе всё, что только можно было вообразить: новое оборудование и зерно, обувь, одежду, телевизоры. А вот поставлял... Ну да, нефть, конечно.

Материал же, разумеется, должен был быть сбалансированным. А какой тут баланс? - После нескольких дней работы наметилась, однако, удача. Как раз в это время СССР сбыл во Францию двадцатидвухтысячетонный пресс украинского производства, а завод "Красный пролетарий" , знаменитый своими станками с числовым программным управлением, продал несколько штук в Великобританию. Материал складывался. И тут...

И тут мне попался документ, который не мог не привлечь внимания. Из него следовало, что СССР, помимо станков и телевизоров, закупал в Голландии около 100 тысяч тонн навоза в год! - Сто тысяч тонн навоза - это четыре-пять больших по тому времени транспортных судов. Можете представить себе судно в двадцать тысяч тонн водоизмещением, что-то вроде знаменитого черноморского "Адмирала Нахимова", до краев груженное навозом. Ароматное, наверное, зрелище.

Во время обеда в добротной начальственной столовой я набрался храбрости, подошел к знакомому уже чиновнику и спросил: "Набрел я тут на любопытную бумагу. Разумеется, в печать это не пойдет. И все же... СССР покупает навоз в Голландии. Но зачем? - Что, у нас своего навоза не хватает?"

Мой знакомый взглянул на меня с некоторым, как бы сказать - удивлением, что ли, - помолчал, а потом сказал, как отрезал: "Сергей Леонидович, видите ли... У нас - и навоз - говно"...

Более исчерпывающей характеристики советской экономики мне не приходилось встречать ни до того, ни после. В справедливости это формулы я убеждался буквально при каждом столкновении с советской экономической реальностью.

... Много лет спустя, уже во время перестройки, я рассказал эту историю одному из виднейших российских агрохимиков, вице- президенту ВАСХНИЛ и профессору Московского Университета Василию Минееву. Он раскрыл мне тайну этих поставок.

Из-за ядерных взрывов в атмосфере, которые СССР практиковал на своей территории до 1963 года, из-за индустриального загрязнения, из-за использования ДДТ и диоксин-содержащих соединений, огромные территории СССР были загрязнены выше всякой меры и тяжелыми металлами, и такими радиоактивными изотопами, как стронций-90 с периодом полураспада 29 лет (Помните А.Галича: "Говорят еще, что "Столичная" очень хороша от стронция"?), и всякой другой дрянью и гадостью.

Значительная часть этих веществ, объяснял мне академик, "высасывается" из почвы растениями, а потом концентрируется в навозе и молоке животных, этими растениями питающихся. Если такой навоз использовать в качестве удобрения, то концентрация вредных веществ в плодах и корнеплодах еще увеличивается и вместе с ними и молоком коров попадает на наш с вами стол.

Экологически чистый навоз из Голландии поступал в хозяйства, производящие сельскохозяйственную продукцию для высокого начальства, которому эти самые стронций, ДДТ и диоксины, в отличие от всех остальных, были совершенно ни к чему.

Недавно я выяснил, что закупки экологически чистого навоза из-за рубежа, теперь, кажется, из Норвегии, продолжаются до сих пор...


ОТ ДУШИ РЕКОМЕНДУЮ ПРОЧЕСТЬ ПОЛНОСТЬЮ СТАТЬЮ С. ЛОПАТНИКОВА ЗДЕСЬ!
Pan

ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕНЕДЖЕР В ПОИСКАХ СОЦИАЛЬНО БЛИЗКОГО ЭЛЕМЕНТА

СТАЛИН И НСДАП

Расшифровка для historically challenged: НСДАП - Национал-Социалистическая Немецкая Рабочая Партия, известная в просторечьи как "нацисты"

31 января 1947 г.
Сов. секретно

Запись беседы тов. И.В. Сталина
с руководителями Социалистической единой партии Германии
В. Пиком, О. Гротеволем, В. Ульбрихтом, М. Фехнером и Ф. Эльснером
31 января 1947 г. в 21 час. 00 мин.

Во время беседы присутствуют: тт. В.М. Молотов, М.А. Суслов (зав. Отделом внешней политики ЦК ВКП(б), В.С. Семенов (политический советник по делам Германии), Н.Н. Волков (переводчик).


[...]

Тов. Сталин спрашивает: «Много ли в Германии фашистских элементов? В процентном отношении? Какую силу они представляют? Приблизительно можно сказать? В частности, в западных зонах?».

Гротеволь отвечает, что он затрудняется ответить на эти вопросы, но он может дать тов. Сталину длинный список фашистов, находящихся на руководящих постах в западных зонах.

Тов. Сталин спрашивает, будет ли большим удельный вес голосов бывших фашистов при плебисците.

Гротеволь отвечает, что это зависит от того, по какому вопросу будет проводиться плебисцит. При плебисците о единстве Германии фашистские голоса не будут иметь большого значения. При общих выборах их значение больше, поскольку они выступают под прикрытием буржуазных партий.

Тов. Сталин спрашивает, есть ли среди бывших фашистов толковые люди, хорошие организаторы.

Гротеволь отвечает, что все они реакционеры.

Тов. Сталин спрашивает: «Расколоть их нельзя?».

Гротеволь отвечает, что это можно сделать на базе плебисцита.

Тов. Сталин замечает: «До голосования?! Например, в советской зоне есть свои фашисты. Нельзя ли им позволить организовать свою партию под другим названием? Чтобы не толкать всех к американцам». Тов. Сталин говорит, что по отношению к фашистам они (руководители СЕПГ) имели курс на уничтожение. Может быть, надо дополнить этот курс другим курсом на привлечение, чтобы не всех бывших фашистов толкать в лагерь противников?

Гротеволь возражает, что пока нацисты сидят на руководящих постах в западных зонах, такой курс СЕПГ был бы непонятен массам трудящихся на западе.

Тов. Сталин говорит, что это следовало бы сделать у себя, в советской зоне, чтобы в западных зонах фашисты поняли, что не всех их будут уничтожать.

Пик возражает, что это невозможно.

Тов. Сталин замечает: «Невозможно? Мне казалось, что возможно».

Пик говорит, что до сих пор СЕПГ отличала номинальных нацистов от активных нацистов. Против активных нацистов велась борьба.

Тов. Сталин спрашивает: «Не очень активных нацистов от очень активных нацистов?!»

Пик говорит, что такой подход был бы очень трудным для СЕПГ.

Тов. Сталин говорит, что это было бы неплохо. Были же в фашистской партии патриотические элементы. Их надо завербовать на свою сторону. Может быть, взять кого-либо из средних деятелей бывшей нацистской партии или из бывших лидеров. Такие люди, вероятно, есть.

По мнению Ульбрихта, этим можно будет заняться после Московской конференции. Налицо возможность расколоть бывших нацистов, особенно молодежь, по вопросам о национализме и о социализме. Многие из молодых нацистов искренне верили тому, что фашистская партия была национальной и социалистической. До Московской конференции этого сделать невозможно.

Тов. Сталин разъясняет, что он не имел в виду привлечь бывших фашистов на сторону СЕПГ. Они на это не пойдут. Он, тов. Сталин, говорил о том, чтобы дать им поощрение, позволить организовать свою партию с тем, чтобы эта партия работала в блоке с СЕПГ.

Пик указывает, что многие бывшие нацисты уже входят в существующие в советской зоне оккупации буржуазные партии — ХДС и ЛДП.

Тов. Сталин говорит, что надо создать для бывших нацистов какую-то партию, которая притянула бы к себе патриотов и неактивные элементы из бывшей национал-социалистической партии. Тогда они не стали бы бояться, что социалисты их уничтожат. В бывших фашистах живет страх. Надо их нейтрализовать. Это проблема тактики. Ничего непринципиального или беспринципного в этом нет. И если в отношениях с бывшими фашистами взять другую линию, то она даст хорошие результаты.

Пик говорит, что в советской зоне нацисты голосовали за буржуазные партии.

Тов. Сталин отвечает, что это — безусловно. Нацисты боятся, что вы их будете уничтожать. Но их уже достаточно уничтожали. Следует дать облегчение тем, которые не продавались и которых можно повернуть на коалицию. Нельзя забывать, что элементы нацизма живы не только в буржуазных слоях, но также среди рабочего класса и мелкой буржуазии.

Пик выражает сомнение, как может разрешить такую партию Советская военная администрация в Германии.

Тов. Сталин смеется. Он, тов. Сталин, постарается, чтобы такую партию разрешили. Ее можно назвать «национал-демократической партией» или как-нибудь иначе, дело не в названии. Но старое название давать не стоит. Так можно будет разложить тот лагерь, который собирается вокруг англичан и американцев. Теперь они всех пугают, дескать, в советской зоне все сидят и всех уничтожают. А мы скажем, неверно это. Вот они даже организовали собственную партию! Может быть, это можно устроить. Ничего недопустимого в этом нет.

Гротеволь замечает, что с идеологической точки зрения СЕПГ осуждает нацистскую партию, которая была носительницей агрессии.

Тов. Сталин возражает, что это будет миролюбивая партия.

Гротеволь говорит, что у нацистов до сих пор жива теория «жизненного пространства» (лебенсраум).

Тов. Сталин возражает: «Нет. Германия побеждена, какая может быть теория о жизненном пространстве?».

Эльснер говорит, что Гротеволь имел в виду фашистскую идеологию, которая еще осталась в Германии.

Тов. Сталин спрашивает: «Ничего больше не осталось?».

Гротеволь говорит, что СЕПГ борется против нацистских теорий и всего нацистского наследства.

Тов. Сталин говорит: «Правильно. Но они (бывшие фашисты. — прим.) должны сами бороться. Лучше это делать их руками».

Гротеволь соглашается, но указывает, что для этого еще не созрело время. Кроме того, прикрываясь лозунгом жизненного пространства, фашисты выступят за ревизию восточной границы.

Тов. Сталин отвечает, что это означает войну. Воевать они не захотят. Восточная граница — это совсем другой вопрос. Он не имеет отношения к вопросу о бывших фашистах. Такой вопрос могут ставить только те, кто забывает, что германская армия уничтожена и что ее не существует больше. Постановка вопроса о восточной границе означает войну. По мнению тов. Сталина, для таких элементов из бывшей фашистской партии, о которых он говорил, главное — это вопрос о существовании. Они пойдут туда, где их не убивают, не арестовывают. Не жизненное пространство, а вопрос об их собственной жизни — это для них главное.

Пик говорит, что такая установка представляет очень серьезную дилемму для СЕПГ, поскольку СЕПГ выступает за строгую денацификацию на западе, где злейшие реакционеры из бывшей нацистской партии сидят на руководящих постах.

Тов. Сталин говорит, что речь идет не о реакционерах. Реакционеров нельзя пускать в новую партию, но только патриотов и неактивных фашистов. Речь идет о рабочих, интеллигенции, крестьянах. Тогда они оживут и воспрянут духом. Надо, чтобы бывшие фашисты не пошли по другому пути. Этот вопрос надо решить. Вопрос интересный. В фашистской партии было много людей из народа. Конечно, если СЕПГ считает, что этот вопрос еще не назрел, то СЕПГ лучше знать об этом. Тогда он, тов. Сталин, молчит и снимает этот вопрос. Но, может быть, все-таки вопрос назрел? Надо подумать. Тов. Сталин уверяет, что он, Сталин, не стоит за реакцию. Ничего тут страшного нет. Надо их пустить в новую партию. А в отношении западных зон позиция СЕПГ правильная.

Гротеволь замечает: «После Московской конференции...».

Тов. Сталин говорит, что это нужно обдумать.

Историко-документальный департамент МИД России, Центр изучения новейшей истории в Потсдаме, "СССР и Германский вопрос. 1941-1949. Документы из Архива внешней политики Российской Федерации", М. "Международные отношения", 2003, стр. 244-253.

+ + +

Обсуждение велось в рамках планов советизации западной части Германии и образования единой Германии под советским контролем, последовательно коммунизируемой. "Вся Германия должна быть наша, то есть советская, коммунистическая" (Сталин). Советский Союз проводил активную политику по осуществлению этих планов на протяжении 1945-1952 гг. (см. подр. напр. Gerhard Wettig, "Stalin and the Cold War in Europe: the emergence and development of East-West conflict, 1939-1953", The Harvard Cold War Studies Book Series, Rowman & Littlefield, 2008).

Предлагавшееся Сталиным восстановление НСДАП в Восточной Германии (под другим именем) было реализовано в 1948 году в lite версии, при этом образованная партия получила именно предлагавшееся Сталиным название — ""Национал-демократическая партия Германии" (Nationaldemokratische Partei Deutschlands, NDPD).



В феврале 1948 года СВАГ объявила об окончании денацификации, а в марте 1948 года было объявлено о прекращении судебного преследования и закрытии дел всех обвиняемых, которые не совершили военных преступлений или преступлений против человечности и не занимали высоких руководящих постов в нацистской иерархии. Накануне формального основания NDPD, в марте 1948 года, Сталин охарактеризовал будущую партию как "стирание линии между не-нацистами и бывшими нацистами". 22 марта 1948 вышел первый номер газеты будущей NDPD (National-Zeitung), заявлявший: "в то время как в других зонах Германии царит атмосфера денацификации, в восточной зоне глаза людей снова озарены светом. Простым партийным товарищам более не приходится быть робкими и пугливо озираться, словно они парии".

Партия была формально основана 25 мая 1948 г. Председателем NDPD в 1948-1972 гг. был Лотар Больц, член и аппаратчик КПГ с 1928 года (не состоявший в НСДАП), после 1933 года бежавший в Советский Союз и счастливо переживший там зачистку руководства КПГ. С 1950 по 1967 г. Больц был зам. пред. совмина ГДР, в 1953-1965 гг. — министром иностранных дел ГДР, в 1968-1978 гг. — председателем общества дружбы СССР-Германия. С 1950 по 1968 год Больц был председателем Национального Фронта — организации, предназначенной контролировать и держать в прочном подчинении СЕПГ прочие немецкие партии и общественные организации. Долгие годы вице-председателем НДПГ был Генрих Хоманн, член НСДАП с 1933 года, впоследствие офицер, попавший в плен под Сталинградом и вступивший в советский комитет "Свободная Германия". Хоманн был также сооснователем Лиги немецких офицеров. Как Лига, так и NKFD были начальными источниками для кадров НДПГ.

НДПГ испытала пик популярности в 1953 году, когда в её рядах находилось 230 тыс. членов, к концу 80-х численность партии составляла 110 тыс. членов. В её рядах находилось значительное количество бывших членов НСДАП, а также офицеров вермахта. Фактически это была про-коммунистическая (послушная и лояльная СЕПГ) партия для бывших членов НСДАП или симпатизаторов нацистского режима, а также национал-консерваторов, сохранявшая при этом националистическую идеологию. (Очень отдалённо, НДПГ можно попробовать сравнить с обществом "Память" в СССР или какими-либо другими организациями "русской партии", если бы они имели возможность открыто существовать, процветать, проводить съезды и отправлять десятки депутатов в Верховный Совет — НДПГ в 1948 году послала 52 депутата в восточно-германский парламент.) Партийная программа 1951 года оффициально содержала призыв "Германия для немцев" (п. 8).

Излишне говорить, что НДПГ была полностью послушна правительству ГДР и никогда не выступала против него.

В 40-х и начале 50-х гг. НДПГ регулярно выступала с призывами к бывшим членам НСДАП и солдатам/офицерам вермахта в ФРГ к объединению ГДР и ФРГ в единую Германию в рамках схемы, которая гарантировала распространение на объединённую Германию (в несколько утончённом изначально виде) существовавшей в ГДР блоковой схемы под доминированием СЕПГ и контролирование ею прочих партий и организаций, а также государства, т.е. распространения коммунистической системы ГДР также и на западную часть Германии.

Одно из таких обращений, от имени 4-го партсъезда НДПГ, было особенно любопытным тем, что верхние 119 подписей под ним сопровождались указанием званий подписантов в вермахте и СС, а также должностей занимавшихся ими в Гитлерюгенде, BDM (гитлеровская гёрл-скаутская организация) или Reichsarbeitsdienst-е (имперская служба труда).

+ + +

Одна из сопутствующих историй этой поры, достоверность которой не вполне ясна, связана с именем Гесса.

30 августа/5 сентября 1987 года Le Figaro опубликовала статью крупного немецкого историка Вернера Мазера, одного из видных специалистов по истории нацистского режима. В этой статье Мазер сообщал, что в мае 1952 года министр-президент ГДР Отто Гротеволь (председатель правительства ГДР) сообщил Мазеру, что в ночь с 17 на 18 марта 1952 года, во время советской смены охраны Шпандау, Гесс был вывезен из тюрьмы в восточный Берлин, а оттуда перевезён по распоряжению Сталина на самолёте в неизвестное место для встречи с представителями советского и восточно-германского правительств. Гротеволь находился в самолёте вместе с Гессом.

Во время происшедшей встречи Гессу было передано предложение Сталина. Гессу предлагалось публично заявить, что социализм, о котором он мечтал всю жизнь, построен в ГДР. ("Может быть, взять кого-либо из... бывших лидеров", — Сталин.) В обмен на согласие сделать такое заявление, Гессу предлагались немедленное освобождение, видный пост в ГДР и особняк в привилегированном районе. Гесс категорически и надменно отказался, добавив, что поступить так по отношению к Гитлеру, да ещё после смерти фюрера, для Гесса неприемлемо.

Русские были взъярены, предупредили Гесса, чтобы он не смел упоминать кому-либо о происшедшем, и сказали, что он останется в тюрьме до конца жизни.

В ту же ночь Гесс был возвращён в Шпандау.

Roy Conyers Nesbit, Georges Van Acker, "The Flight of Rudolf Hess: Myths and Reality", Sutton, 2002, стр. 99.
Paul R. Maracin, "The Night of the Long Knives: Forty-Eight Hours That Changed the History of the World", Globe Pequot, 2007, стр. 186-7.
Pan

ПО ПОВОДУ ИЗВЕСТНОГО ПИСЬМА, et cetera

 
Originally posted by alekstarn at По поводу известного письма

[Непременно пройтись по ссылкам, иначе не поймёте, о чём речь.]

Всю последнюю неделю по Рунету, "як козак молодой" гуляет некая цидулька и целый сонм ответов на нее (например, вот это). Отчего бы и мне не попробовать?

Мы завсегда за всё в ответе, но вот пришёл девятый вал: Пахар Залупин нас приметил и, в раж войдя, описьмовал! Пошто мы Сталина поносим? Пошто не лижем сапоги? Пошто в залупинском поносе не видим ни аза, ни зги?
Ему ответил одой нежной полупоэт, полукупец, полуеврей – но жив надеждой, что станет русским наконец. И вся масква зашендерила, как всполошившийся насест: «За что ты нас, Залупин милый? Ведь мы родные, вот-те крест! Ведь мы свои – жиды, холопы! Вот морда – плюй! Вот шея – бей!..»
А не пойти бы всем вам в жопу с лакейской рашкою своей?


______________________________________________________________________________________________
Для тех, кому показалось мало Пахара Залупина и сладкогласого ассимилянта Димы, вот вам десерт из Новороссии - ешьте ложками! - РОССИИ ВЕРНЫЕ ЖИДЫ:


Если бы сего цирка не существовало в природе, Россию со всеми этими клоунами нуждо было бы придумать!