Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

thought

ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕЧЬ АЛЕКСЕЯ НАВАЛЬНОГО НА МОСКОВСКОМ СУДИЛИЩЕ

Алексей Навальный: Я хотел бы начать обсуждение с правового вопроса, который мне кажется главным и каким-то упущенным из этого обсуждения. Потому что выглядит все немножко странновато, знаете. Вот сидят двое. И один из них говорит: «А давайте посадим Навального за то, что он являлся [в исполнительную инспекцию] не по понедельникам, а по четвергам». А второй говорит: «А давайте посадим Навального за то, что он, выйдя из комы, немедленно не приехал к нам отмечаться». И идет это обсуждение, все обсуждают понедельники, четверги, когда и куда нужно отправить какую бумажку и так далее. Но я хотел бы сказать пару слов о том небольшом слоне в этой комнате.

Я хотел бы, чтобы все еще раз обратили внимание. Вся пресса, которая пишет про этот процесс, все люди обратили внимание на то, что суть-то дела заключается в том, чтобы меня посадить по делу, по которому я был уже признан невиновным. И по делу, которое уже было признано сфабрикованным. Это не мое мнение, потому что если мы откроем любой учебник уголовного права — я надеюсь, ваша честь, вы это делали пару раз в своей жизни, — мы увидим, что ЕСПЧ является частью судебной системы России в том числе, коль уж Россия является членом Совета Европы. Есть решения обязательные. И я, пройдя все необходимые стадии судебного процесса, обратился в Европейский суд. Европейский суд вынес решение, в котором черным по белому написал, что даже состава преступления нет.

Дело, по которому я нахожусь здесь почему-то, в этой странной клетке, оно полностью сфабриковано. Мало того, Российская Федерация, в общем-то, признала это решение. Половинчато. Потому что мне даже выплатили компенсацию по этому делу, тем самым признав решение ЕСПЧ. Несмотря на это, мой брат три с половиной года отсидел в тюрьме по этому делу, которое — еще раз — было сфабриковано. [Есть соответствующее] решение суда, которое обязательно здесь, на территории России. Я по этому делу сидел год под домашним арестом. Когда мой срок вот этот испытательный заканчивался, меня за неделю до этого арестовали, привезли к вам в Симоновский суд и без защиты, всучив какого-то адвоката по назначению, продлили мне еще на год испытательный срок.

Немножко математики: в 2014 году меня осудили, дали три с половиной года, дали испытательный срок, а сейчас 21-й год, но меня все равно продолжают судить по этому делу. Меня же уже невиновным признали, и состава преступления в этом деле нет, и все равно: с упорством маньяка наше государство требует меня посадить по этому делу. Почему же по этому делу? На самом деле уж чего-чего, а недостатков уголовных дел в отношении меня точно нет, да? Еще одно совершенно недавно запустили. Тем не менее кому-то очень хочется, очень хотелось, чтобы я ни одного шага по территории нашей страны не сделал, вернувшись как свободный человек. С момента пересечения границы я оказался арестантом. И мы знаем кому. Мы знаем, почему это случилось. Причина этого всего — ненависть и страх одного человека, живущего в бункере. Потому что я нанес ему смертельную обиду тем, что я просто выжил, после того как меня пытались убить по его приказу.

Прокурор просит сделать замечание.

Навальный: Мне не нужно ваше замечание! Ваша честь, еще раз: мне теперь этот прокурор будет мешать высказывать свое отношение ко всему тому, что происходит?
Судья: Какие-то иные уголовные дела в настоящем процессе не рассматриваются. Рассматривается вопрос об отмене условного осуждения, назначенного приговором Замоскворецкого районного суда.

Адвокат просит сделать замечание прокурору, которая перебивает Навального.

Судья: Я вас прошу, давайте по представлению говорить.

Навальный: Я говорю по представлению. Это мое мнение. И я свое мнение относительно представления высказываю в полном соответствии с законом. И то, что представитель обвинения пытается меня перебивать, закрывать мне рот, тоже отлично характеризует все происходящее. Потому что то, что я говорю, имеет прямое отношение к происходящему здесь. Ну так вот. Продолжу. Я нанес смертельную обиду тем, что я выжил. Благодаря хорошим людям — пилотам и врачам. Потом я еще сильнее его обидел — тем, что, выжив, я не спрятался, живя где-то под охраной в каком-то бункере поменьше, который я мог бы себе позволить. А потом случилось вообще страшное.

Мало того что я выжил, мало того что я не испугался и не спрятался — я участвовал еще и в расследовании своего собственного отравления. И мы показали и доказали, что именно Путин, используя ФСБ, осуществил это покушение на убийство. И не я один был такой. И сейчас это знают, и много еще узнают. И вот это сводит с ума этого маленького вороватого человечка в его бункере. Вот именно этот факт — то, что все вскрылось, понимаете?

Нет никаких рейтингов. Нет никакой огромной поддержки. Ничего этого нет. Потому что выяснилось: для того, чтобы совладать с политическим оппонентом, у которого нет ни телевидения, ни политической партии, нужно просто пытаться его убить химическим оружием.

И, конечно, он просто сходит с ума от этого. Потому что все убедились, что он просто чиновничек. Которого случайным образом поставили на президентский пост. Который никогда не участвовал ни в дебатах, ни в выборах. И это единственный метод его борьбы — пытаться убить людей. И сколько бы он ни изображал из себя великого геополитика, великого какого-то такого мирового лидера, его обида главная в отношении меня теперь заключается в том, что в историю он войдет именно как отравитель.

Вот знаете, был Александр Освободитель. Или Ярослав Мудрый. И будет у нас Владимир Отравитель трусо́в. Именно так он войдет в историю. Ваша честь, это же имеет прямое отношение… Я здесь стою на этом месте, и меня охраняет уже полиция, Росгвардия появилась, половина Москвы оцеплена именно потому, что маленький человечек в бункере сходит с ума. От того, что мы доказали и показали, что он не геополитикой занимается, а проводит совещание, на котором решает, кому воровать у политиков-оппонентов трусы, мазать их химическим оружием и приказывать их убить.
Главное в этом процессе даже не то, чем он закончится для меня. Посадят меня или не посадят. Посадить меня, в общем-то, несложно — по этому или другому делу.

Главное, для чего это происходит, — чтобы запугать огромное количество людей. Это же так и работает: одного сажают, чтобы испугать миллионы. У нас 20 миллионов человек за чертой бедности. У нас десятки миллионов живут, не имея ни малейших перспектив. В Москве-то жизнь еще более-менее. А отъехать на 100 километров — там вообще полный швах. Вот у нас вся страна живет в этом полном швахе, не имея ни малейших перспектив. Получая 20 тысяч рублей. И они все молчат, и их пытаются заткнуть вот ровно такими показательными процессами. Посадить вот этого, чтобы запугать миллионы. Кто-то вышел на улицу — посадить еще пять человек, чтобы запугать 15 миллионов.

И главное, что я хочу сказать. Этот процесс, я очень надеюсь, не будет воспринят людьми как сигнал того, что они должны больше бояться. Это же не демонстрация силы — Росгвардия и вот это все. Это же демонстрация слабости. Просто слабости. Миллионы и сотни тысяч посадить нельзя. И я очень надеюсь, что люди будут все больше и больше осознавать это. И когда они осознают — а такой момент придет, — все это рассыпется. Потому что вы не посадите всю страну. Потому что всех этих людей, которых лишили перспектив, лишили будущего, которые живут в богатейшей стране и получают ноль от национальных богатств… Ноль получают все остальные.
Мы только по количеству миллиардеров в мире растем, все остальное падает, понимаете? Я сижу в своей камере и слышу репортажи о том, как подорожало масло, подорожали макароны, подорожали яйца. 2021 год! Страна — экспортер нефти и газа. У нас вся страна говорит о том, что макароны подорожали, мы жить больше не можем. И вот вы этих людей лишили перспектив, и вы этих людей пытаетесь запугать. Я призываю всех не бояться. Вся эта власть основана…

Судья: вы ничего не сказали по поводу представления.

Навальный: Ваша честь, вы говорите, что я ничего не сказал по поводу представления. Вот это все представление и есть. И все, что я говорю, — это мое отношение к представлению, которое вы устроили. Бывает такое, когда беззаконие и произвол являются сутью политической системы. И это ужасно. Но бывает еще хуже — когда беззаконие и произвол наряжают на себя мундир прокурора или судейскую мантию. И в этом случае долг каждого человека — не подчиняться тем законам, которые обряжены вот в эти мантии. За вами там, внутри вас — это и есть произвол и беззаконие. Долг каждого человека — не подчиняться вам, не подчиняться таким законам.

Судья: У нас не митинг.

Навальный: У вас не митинг, у вас мое выступление. Ваша честь, вы не беспокойтесь. Все будет очень хорошо. Вы не перебивайте, пожалуйста, давайте по очереди, пожалуйста. Я высказываю свое мнение. У меня сложилось мнение относительно этого представления, я вам его высказываю. Другого мнения у меня нет, и будьте добры, меня выслушайте.

Еще раз хочу сказать, что когда произвол и беззаконие оделись в ваши мундиры и изображают из себя закон, долг каждого честного человека — не подчиняться вам и бороться с вами всеми силами. И я, как могу, борюсь. И буду продолжать это делать, несмотря на то, что сейчас, с учетом того, что я оказался полностью под контролем людей, которые обожают все намазывать химическим оружием, наверное, за мою жизнь никто не даст и три копейки. Но тем не менее даже сейчас, даже со своего места я говорю, что буду с вами бороться, и призываю всех остальных не бояться вас и делать все, чтобы закон, а не ряженые в мундирах и мантиях восторжествовали.

Я приветствую всех тех, кто борется и кто не боится. Всех честных людей.
Я приветствую и благодарю сотрудников ФБК, которые сейчас сидят под арестом. Всех остальных по всей стране, кто не боится и выходит на улицы, потому что у них есть такие же права, как у вас. Потому что наша страна принадлежит им в той же самой степени, как и вам, как и всем остальным.

Мы такие же граждане. И мы требуем нормального правосудия, нормального отношения к нам, участия в выборах, участия в распределении национальных богатств. Да, мы всего этого требуем.

Я хочу сказать, что в России сейчас много хороших вещей, а самая хорошая вещь — это вот те самые люди, которые не боятся, которые не опускают глаза, которые не смотрят в стол и которые никогда не отдадут нашу страну кучке продажных чиновников, которые решили обменять нашу родину на свои дворцы, виноградники и аквадискотеки…

Судья пытается перебить Навального.

Навальный: Я закончил уже. Мое мнение заключается в том, что я требую немедленной свободы для себя, для других арестованных. Я не признаю ваше представление, оно полностью лживо, оно не соответствует закону, и я требую своего немедленного освобождения.
thought

23 ЯНВАРЯ

Пишет Евгения Шеина:

У Акунина прочитала (я подписана), что возвращение Навального - это огромный политический шаг вперед. Его поступок ясно демонстрирует, кто герой, а кто трус и урод. Вместо тысячи слов - этот перелет в Россию.

Я не всегда поддерживаю то, что делает Навальный, но решение не отсиживаться ни за чьими спинами и быть на передовой стимулирует лучше, чем любые посулы и призывы. В политике все кажется ненатуральным, серые схемы, круговая порука, но иногда проглядывает что-то до боли настоящее. Это Мария Колесникова, которая рвет свой паспорт. Это Навальный, который прилетает в Россию.

Еще совсем недавно говорили, что пока рано выходить, народ еще не готов. А мне на это всегда хотелось сказать, не рано, а поздно. Не в том смысле, что уже все безнадежно, а в том, что мы слишком долго ждали на берегу. Чего мы ждали, когда Хабаровск вышел за Фургала? Когда запретили очередь на пикет? Какого такого особенного момента?

Кажется, момент настал. В общем, я пойду 23го.

Массовые митинги (на это пока есть надежда) в целом безопаснее пикетов. Поэтому хочется, чтобы нас было много. Я никого не могу позвать (как обычно), не считаю себя вправе, что ли.

Мы молчали, когда приняли поправки. Когда посадили "Новое величие". Когда его отравили. И так далее. Я не могу делать прогнозы, я только знаю, что ничто не вечно. Когда-нибудь это закончится. И только тогда смогут выйти политзаключенные, посаженные на большие сроки. Это должно произойти как можно скорее.

Я буду рада, если Москва выйдет, как красиво сказал Навальный, не за него, а за себя.

- Евгения Шеина
thought

МОНОЛОГ ИЗ ПОСЛЕДНЕГО ДЕЙСТВИЯ

Достиг я высшей власти;
Двадцатый год уж царствую спокойно.
Но счастья нет мятущейся душе,
Не помогают ни хоккей, ни ботокс.
Предчувствую небесный гром и горе.
Согласья нет. Я думал свой народ
В довольствии, во славе успокоить,
Щедротами любовь его снискать -
Но отложил пустое попеченье:
Живая власть для черни ненавистна,
Они любить умеют только мёртвых.

Взять Сталина! Уж он их сук давил,
Судил, гноил, стрелял, пытал и вешал,
А всё равно - народная любовь,
Целуют бюсты, требуют возврата
Сибирских и колымских лагерей!...
А я? Я ж их любил любовью брата,
И, может быть, ещё сильней.
Как жалок этот жребий мой.
Лишь пенсии, налоги да зарплата
Интересуют маленьких людей.
Я выстроил им новые жилища.
Они ж меня пожаром упрекали,
Олимпиадой, спортом и мочой.

Безумны мы, когда народный бунт
И шествия тревожат сердце наше,
И спрашивают, мол, куда девал
Добро из житниц, газ и нефть и злато.
Я отсыпал им злата, пусть не много,
Но нужно ж и себе на черный день!
Вот черни суд: ищи ж её любви.

Кто ни умрёт, я всех убийца тайный.
Всех! Начиная
Со смерти мальчика, что сам себе сломал
Зачем-то шею там на тренировке,
Где оказался я вообще случайно.
Собчак наивный, Листьев, Боровик,
Немцов и Старовойтова и Рохлин,
И Березовский (он был близким другом),
И Политковская, и даже Литвиненко -
Всё я, во всем всегда виновен!
Курск, Беслан,
Норд-Ост, дома в Москве, дома в Рязани,
Грузинская война и Украина,
И Сирия - всё якобы на мне.
Я с мускулистым торсом на коне
Гарцуя или в небе с журавлями
Звал их к победе: Не Москва ль за нами!
Зачем они смеялись надо мной?
Пусть мёртвые поспят в земле сырой.

В семье моей я мнил найти отраду,
Я дочерей пристроил, буду гадом,
Не осчастливил браком я жену,
Но обеспечил и её, как надо.
Мы смолоду влюбляемся и алчем,
Утех любви, но только утолим
Сердечный глад мгновенным обладаньем,
Уж, охладевши, сразу вспоминаем:
Придётся заплатить, но чтоб молчок!

Ах, чувствую: ничто не может нас
Среди мирских печалей успокоить.
Бедой грозится новый этот год
Проклятой крысы. Язвой моровой
Душа сгорит, нальётся сердце ядом,
Как молотком стучит в ушах упрёк,
И всё тошнит, и голова кружится,
И мальчики кровавые в глазах...
И рад бежать, да некуда... ужасно!
Да, жалок тот, в ком совесть нечиста.
thought

МОИ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

Давеча во френдленте появились посты с плачем Ярославны по поводу антидемократического решении Петра Порошенко поставить перед уходом со сцены точку в вопросе о государственном языке Украины.

Я вообще-то инженер, не языковед, из Украины выбыл более сорока лет назад, казалось бы, какая мне разница, на каком языке они там говорят/балакают. Но угасающему старческому уму "не ймётся", и вот Кальмейер (в который раз уже!) пишет на тему, совершенно его не касающуюся.

Школьное образование я получил в 147-ой Киевской мужской средней школе имени А.Н.Радищева, с русским языком обучения. В первый класс пошёл в 1945 году. Крещатик лежал в руинах, среди кирпичных завалов была расчищена полоса, по которой едва мог проехать полученный по американскому лендлизу джип. Школа находилась в одном из немногих уцелевших в городе зданий. Во время войны там размещался госпиталь. В классе было по 30 детей и больше, и мы учились в три смены. Учебников не было.

После школы пацаны ковырялись в близлежащих развалинах, и из-за найденных там снарядов, мин и взрывателей немало моих сверстников завершили свой жизненный путь, не дожив до третьего класса.

На завтрак нам выдавали жидкий чай с крохотной белой булочкой, о которой мы создали свой фольклор:

"Артиллеристы, Сталин дал приказ
Поймать завпеда и выбить правый глаз,
За сотни двоек и колов,
За слёзы наших дневников,
За наши булочки -
Огонь! Огонь!"


Все предметы преподавали по-русски, но три раза в неделю в расписании были уроки украинского языка и литературы. Сталинская блядь дружба народов.

Учил нас украинскому языку замечательный человек, влюблённый в свою профессию, Пилип Григорович, увы, не помню его фамилии. Он был влюблён в свою мову, жил ею, и как бывает обычно с отдающими себя детям учителями, ему удалось внушить многим из нас любовь к украинскому языку.

147 мужская имени А.Н.Радищева средняя школа с русским языком преподавания располагалась на Печерске - на самом верху подъёма по Крутому Спуску от Бессарабки, на Переулке имени Дзержинского. Вокруг стояли серые, солидные, непроницаемые дома с квартирами, принадлежавшими ответственным кадрам Совмина и МВД. Моими соучениками были детишки ответственных товарищей, командовавших ВОХРой или преданно служивших в сталинских органах власти. Еврейский умник, я уже тогда научился отделять простых пацанов от ответственных детишек. Последние с пренебрежением относились к украинскому языку, в руководящих семьях мова считалась ненужным "хохляцким пережитком в сознании".

Сделаю небольшое лирическое отступление, чтобы пояснить особенности своего семейного устройства. Отец был одесситом, с имперским юмором относившимся к украинскому языку. Его родители, курляндские евреи, переселились в Одессу в надежде основать свой бизнес "в свободном городе", где было достаточно знания одного - имперского - языка. Папа всю жизнь рассказывал один и тот же жутковатый ксенофобский анекдот:
"Знаешь, как сказать по-украински мотоциклист поехал к художнику? - Мотопэр попэр до мордопысця".

Ну вот, а тут я - со своей неведомо откуда взявшейся любовью к "мове". Папа определил: подрастёт - поумнеет.

В КИСИ, где я учился, все предметы читались исключительно на русском языке. После окончания иснтитута мне вдруг втемяшилась в голову мысль, что хорошо бы выучить математику, - и я без особых колебаний поступил на вечернее отделение мехмата КГУ. Большая часть курсов читалась по-русски. И вдруг - как луч света - курс теории функций комплексного переменного пришла читать хрупкая молодая женщина, и читала она его на великолепном украинском языке. Сперва было слегка непривычно, но уже после трёх-четырёх лекций всё вошло в колею, и я забыл вообще, на каком языке этот курс - так было интересно.

Супруга моя, Антонина Викторовна, она же Антоша, - москвичка, импортированная в Киев сразу после получения ею диплом МИИТа: она в то время была (mea culpa) беременна, МИИТ дал ей свободное распределение, и я привёз эту московскую девочку в столицу Украины. Ни словечка мовы, она, естественно, не знала. Но очень старалась, и когда после родов пошла на работу, развлекала весь проектный институт своим произношением: Тоня, скажи "гуси гАгочут, сАбаки гавкают", - просили сослуживцы, и она послушно повторяла дурацкую фразу со своим твёрдым москальским "г" - на радость трудовому коллективу.

Потом было много всякого, давайте, пропуская не относящиеся к языкознанию подробности, перенесёмся в судьбоносный 1978-ой. В том незабываемом феврале я в последний раз в жизни пересек границу СССР - с обоими моими родителями, с Тоней и с нашим сыном.

Я знал английский с детства. Папа и мама не пожалели убогого семейного бюджета на обучение единственного сына английскому языку. Разыскали в Киеве старушку-божий одуванчик, жившую в незапамятные времена в Лондоне, и наняли её учить мелкого Кальмейера английскому языку. К восьмому классу я читал Шекспира в оригинале. Я знал английский в сто раз лучше, чем школьная училка, и вслух, при всём классе ловил её на безграмотных оборотах. Лидия Ивановна мне этой наглости не простила. Она и директор школы разработали план: поймать наглого Кальмейера во время очередной контрольной работы (известно было, что я успевал передать правильные тексты остальному классу) и - выгнать наглого жидёнка вон из школы.

Дело было как раз перед новым 1953-им годом. По стране катилась волна борьбы с космополитизмом, шла кампания против подлых докторов-евреев, отравлявших выдающихся деятелей государства, а в Сибири готовились площадки для расселения еврейского населения из европейской части СССР...

Я как сегодня вижу тот день. Училка дождалась, пока я передам правильный текст перевода другим ребятам, распахнула дверь класса и крикнула в пустоту коридора: "Трофим Иванович, он уже!" В двери возник директор школы Трофим Иванович Урилов. Он ткнул мне в лицо указательный палец и выкрикнул страшным фальцетом:
"Из таких, как ты, вырастают предатели Родины! Вон из школы!" Я сгрёб тетрадки и бумажки в портфель и, вытирая слёзы, побрёл домой. Дома папа и мама выслушали мой рассказ, и в нашей комнатушке коммуналки воцарилась долгая тишина. После этого папа сказал: "Это очень плохо, сын. Нас могут всех арестовать. Нужно приготовить на всякий случай вещи..." А мама заплакала.

Шли недели. Нас не арестовывали. Но и в школу меня не возвращали. Мы учились жить во взвешенной фазе - пока 5 марта не пришла великая весть: рябой бандит, великий Вождь и Учитель, Лучший друг детей, доярок и советских писателей приказал долго жить!...

Приземлившись через четверть века в Калифорнии, я не испытал никаких проблем с вопросами языкознания. Пошёл работать через две недели после приезда, ещё до того, как прибыли официальные документы, подтверждавшие право на работу в США. Платили мне в то время невероятную по нашим пониманиям сумму - семь долларов в час!

Другое дело Тоня. Женщина не знала ни единого английского словечка. Учила в школе немецкий, но без последствий. Теперь в новой стране ей тоже предстояло обучиться новому языку и идти работать. Не бездельничать же в 39 лет.

Есть люди, способные к языкам, и есть те, у кого таких способностей, увы, не шибко. Прекрасная моя женщина относится ко второму типу. Пришлось ей пойти в школу для взрослых, чтоб учить язык. Она взяла сразу два курса. Вдобавок я с утра оставлял ей на доске, прибитой к кухонной стене, набор слов, которые следовало выучить и запомнить к вечеру.

К вечеру Женщина встречала меня слезами размером с виноградину. Говорила "я никогда не выучу этот проклятый аглийский!" Потом, понемногу, научилась читать, но всё ещё боялась разговаривать. И всё же ровно через 9 месяцев после того, как наш самолёт приземлился в Сан-Франциско, Тоня отправилась на своё первое интервью. Во втором месте ей предложили работу инженера.

Ну вот.

А вчера читаю на дружественной страничке ФБ такое объяснение необходимости считаться с желаниями людей, которые принципиально против украинского языка в Украине:

"Для тех, кто приехал в Украину уже во взрослом возрасте, кто обучался в России, Казахстане, Молдове и т.п., овладение украинским языком - это длительный, напряжённый труд. Многие из тех, для кого русский - родной язык в юго-восточных районах, - никогда не испытывали большой необходимости изучать украинский, ибо все они были погружены в русскоговорящую среду, которая, говоря откровенно, часто настроена агрессивно ко всему украинскому..."

Должна ли Украина считаться с подобными резонами?

Каждый рассудит, основываясь на собственном жизненном опыте.
thought

ПРОЩАНИЕ С ЕВРОПОЙ. Часть 4. AT SEA.

                “И праздность без услады и без боли
                Вливалась в ощущения мои...”
                - Джон Китс, Ода Праздности.




Читать здесь: http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,2400.0.html
thought

ПРОЩАНИЕ С ЕВРОПОЙ. Часть 1. ПЛАН

                    «Сердце моё заштопано,
                    В серой пыли виски,
                    Но я выбираю Свободу,
                    И – свистите во все свистки!»
                    - A.Галич


Плану этому уже 5 лет. Две первые попытки были вынужденно остановлены уже после того, как мы заказали и оплатили билеты, причём вторая попытка остановлена всего за неделю от начала путешествия. Доктора. Хирургия. Госпиталя. Процедуры… Всё, что полагается в нашем нежном возрасте.

После второй попытки врачи запретили длительные перелёты (из Сан-Франциско в Европу 10 часов лёту, если без остановок в пути). Поначалу мы вроде б смирились с навязанным врачами ограничением свободы, но... в этом году, посовещавшись с Женщиной, решили: смерть в путешествии ничем не хуже смерти в госпитале. Свобода есть свобода.

Маршрут однако не менялся с 2013 года. Нам хотелось объехать вокруг Европы с севера на юг, от Амстердама до Барселоны. И этой осенью мы выполнили свою задумку. Third time’s a charm, говорят в Калифорнии.

Вот он, план:



Полностью читать здесь:
http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,2397.0.html
thought

О ПЕРЕВОДАХ С АНГЛИЙСКОГО

В апрельском выпуске журнала THE NEW YORKER за этот год было опубликовано понравившееся мне стихотворение американской поэтессы Jane Shore под названием WHO KNOWS ONE. Текст представляет собой вариацию на тему еврейской пасхальной детской считалки Echad Mi Yodea.

Среди моих сетевых друзей есть несколько талантливых переводчиков, и я решил предложить им перевести это стихотворение на русский.

Задача, надо признать, не из простых. Дело не в языковых трудностях, но в знаковых мемах, в культурном ареале, используемом автором и мало знакомом русскоязычному читателю.

Мне просто интересно: возможен ли в принципе перевод подобных стихов?...

Всё же, я надеюсь, кто-нибудь не робкого десятка возьмётся за эту задачку.

Это предложение не кажется мне праздной выдумкой, потому что в самом общем виде вопрос стоит о возможности поиска взаимопонимани я между людьми очень разных культур...

Здесь приведен текст оригинала: http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,2387.0.html
thought

ТРЕЩИНА

Явление Трампа народу разделило надвое мою страну. Не избежали раскола и иммигранты из советского/постсоветского пространства. Трещина разлома проходит через эмигрантские общины, через социальные сети, через дружбы и семьи.

И эта трещина болит...

Пытаясь найти какие-то общие характеристики, которые позволили бы объяснить, по каким причинам «наши люди» занимают ту или иную позицию, я подумал вот о чём:



http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,2381.msg2878.html


Первая группа – это те, кому в общем-то было достаточно комфортно жить и в СССР, кто умело приспособлялся к неравенству и не чувствовал лично себя лишённым элементарных прав и социальных защит, кого «неебет» судьба этнических и сексуальных меньшинств, кого устраивают скрепы, если они не задевают лично его, кому, наоборот, нравилось жить в сильном государстве, у кого не было принципиальных претензий к советской власти.

Вторая группа – люди, изначально не пригодные к выживанию в обществе, где государство важнее одного отдельного человека, люди, не терпящие избыточной регламентации, враждебно воспринимающие любые эксцессы власти, против кого бы они ни были направлены, люди, для которых оскорбительно неравенство, люди, ненавидящие фразу «граница на замке», люди склонные относиться иронически к религиозным предрассудкам и скрепам.

Первая группа при любых условиях будет «за Трампа», какую бы чушь он ни плёл: он ведь пообещал, что сделает их гражданами Самого Великого Государства, отгороженного Великой Американской Стеной от всяких нежелательных «чужих», от эксцессов свободной печати, от угрозы равноправия с меньшинствами, раздражающими советского человека. Трамп пообещал защиту несправедливо обиженному разозлённому белому избирателю. И советским (в том числе и советским евреям) очень нравится, что они наконец-то тоже входят в разряд белого коренного большинства.

И не надо советскому человеку LGBTQQIP2SAA ни в армии, ни в туалете, вообще нигде.
Ишь, содомиты бля, возомнили о себе, давно пора поставить их на место!

Детишки latinos отняты у родителей, перебравшихся с ними через границу в поисках лучшей жизни – казалось бы, с той же самой целью, с которой сюда прибыли и иммигранты из России, – но советского человека это «неебет»: это не американские дети!

Налоговая реформа на 99% перенаправляет бабки в карманы 1% наиболее богатых людей страны?
«Неебет», говорит советский человек.

Трамп, всякий раз, как влезет на трибуну речуху толкать, поносит ненавистных советскому человеку «дерьмократов» и «либерастов», а «чёрное чмо Обаму» он ваще с навозом смешал. Любо!

Трамп объявил всех критикующих его журналистов создателями «fake news» - советский человек и рад, ему пох, он всё равно берёт своё чтиво в русской лавке на Брайтон Бич и смотрит РТ1.

Зато в Америке наконец сильный Президент, он даже на Конституцию положил. Совсем «как у нас»!

А стенку Мексика оплатит.

Верьте ему.
It will be tremendous!