Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

thought

Я БЫЛ

Зачем люди фотографируют сами себя?
Для чего художник пишет автопортрет?
Что мы ожидаем увидеть, взглянув на себя со стороны?
Что хотели бы спрятать от остальных?

Я раньше верил, что selfie для женщины
Есть способ сообщить Адаму, Парису и прочим,
Что ей хочется яблока сегодня на ужин.
Теперь понимаю, что ничего не знаю о женщинах.

Зато мужчины просты и понятны.
Нам надо знать, что маска плотно прилегает к лицу,
А подлость, страх, неуверенность или глупость
Случайно не лезут наружу из-за ушей.

Юноше к лицу намёк на плетору гормонов,
Зрелому мужу идёт маска самоуверенной силы,
Старцу - символы мудрости: благообразная седина и морщины,
Философу не обойтись без имитации мысли и тайного знания,
Атеисту нужно убедиться в отсутствии образа и подобия,
Путешественник метит собою ландшафты, соборы, скульптуры,
Глупец тешится тем, что в сомбреро похож на latinos.

Но это не главное. Главное - selfie удостоверяет,
Что ты действительно был: вот он - нос, подбородок, глаза.
Всё моё. Единственный документ, которому хочется верить.
Кроме него, жизнь не оставит других доказательств.

thought

ИСКУССТВО ЖИТЬ

Давным-давно, в первый свой приезд в Нью-Йорк мы с Женщиной отправились смотреть музей Гуггенхайма. Среди множества заляпанных краской полотен, сложно балансирующих проволочных скульптур, бесформенных обрубков из белого гипса и куч бытового мусора набрели на зал, все стены которого были увешаны портретами одного и того же человека - и надолго там застряли, не в силах оторваться от истории, рассказанной этими полотнами.

Портреты были написаны маслом, в традиционной технике, и я сперва не разобрал, что делает в музее современного искусства эта коллекция. Потом прочел вводную на стене: у художника был обнаружен неизлечимый рак в последней стадии, врачи объявили, что жить ему оставалось два месяца, и он решил, что будет каждый день писать по автопортрету, фиксируя изменения в собственном лице по мере спуска в небытие.

Никогда в жизни ни до, ни после ни одно произведение изобразительного искусства не оказывало на меня подобного действия.

Художник прожил два с половиной месяца. Он отказывался от обезболивающих, чтобы иметь возможность смешивать краски и держать в руках кисть.

Невозможно передать словами последовательность выражения глаз на этих портретах. Уверенный профессиональный мазок на последних полотнах постепенно становится более быстрым, хаотичным, масло ложится с поспешностью, обнаруживающей попытку преодолеть боль. В последней картине с трудом можно вообще разобрать, что это портрет - на полотне изображен желто-черный фиолетовый ужас, и нужно очень вглядываться, чтобы различить контуры человеческого черепа.

Я тогда не записал имя художника. Смотреть никаких других экспонатов тоже больше не хотелось. Мы с Тоней молча вышли из здания музея и всю дорогу до отеля не обменялись ни словом.

Что это было? Попытка удержать обреченное тлению лицо на холсте в пространстве подрамника? Тщетное усилие оставить после себя нечто, не подвластное смерти? Завещание наследия безразличному к искусству человечеству?

Думаю, художник продолжал делать то, ради чего он пришел в этот мир, то, ради чего он здесь был. Исполнение предназначения - так, как он его понимал, в той единственной форме, которая была ему доступна. Это был его способ остаться человеком.

Искусство умирать?
Нет! Искусство жить.
thought

Я НИКОГДА, НИКОГДА НЕ ВЕРНУСЬ...

Ответ Томаса Манна на предложение вернуться из эмиграции в послевоенную Германию

"Достаточно тяжким, достаточно ошеломляющим ударом была в тридцать третьем году утрата привычного уклада жизни, дома, страны, книг, памятных мест и имущества, сопровождавшаяся постыдной кампанией отлучений и отречений на родине. Я никогда не забуду той безграмотной и злобной шумихи в печати и на радио, которую подняли в Мюнхене по поводу моей статьи о Вагнере, той травли, после которой я только и понял по-настоящему, что обратный путь мне отрезан; ни мучительных поисков слова, попыток написать, объясниться, ответить, «писем в ночь», как назвал эти задушевные монологи Рене Шикеле, один из многих ушедших от нас друзей. Достаточно тяжело было и дальнейшее — скитания из одной страны в другую, хлопоты с паспортами, жизнь на чемоданах, когда отовсюду слышались позорнейшие истории, ежедневно поступавшие из погибшей, одичавшей, уже совершенно чужой страны. Всего этого не изведал никто из вас, присягнувших на верность «осененному благодатью вождю» (вот она, пьяная образованность, — ужасно, ужасно!) и подвизавшихся под началом Геббельса на ниве культуры. Я не забываю, что потом вы изведали кое-что похуже, чего я избежал; но это вам незнакомо: удушье изгнания, оторванность от корней, нервное напряжение безродности. Иногда я возмущался вашими преимуществами. Я видел в них отрицание солидарности.

Если бы немецкая интеллигенция, если бы все люди с именами и мировыми именами — врачи, музыканты, педагоги, писатели, художники — единодушно выступили тогда против этого позора, если бы они объявили всеобщую забастовку, многое произошло бы не так, как произошло.

Каждый, если только он случайно не был евреем, всегда оказывался перед вопросом: «А почему, собственно? Другие же сотрудничают. Вряд ли это так уж страшно».

Повторяю: иногда я возмущался. Но никогда, даже в дни самого большого вашего торжества, я не завидовал вам, которые там остались. Я слишком хорошо знал, что эти дни торжества — всего лишь кровавая пена и что от нее скоро ничего не останется. Завидовал я Герману Гессе, в чьем обществе находил в те первые недели и месяцы поддержку и утешение, — завидовал, потому что он давно был свободен, вовремя отойдя в сторону с как нельзя более точной мотивировкой: «Немцы — великий, значительный народ, кто станет отрицать? Может быть, даже соль земли. Но как политическая нация они невозможны! В этом отношении я хочу раз навсегда с ними порвать». И жил себе в безопасности в своем монтаньольском доме, в саду которого играл в бочча со своим растерянным гостем.

Что все сложилось так, как сложилось, — дело не моих рук. Вот уж нет! Это следствие характера и судьбы немецкого народа — народа достаточно замечательного, достаточно трагически интересного, чтобы по его милости многое вытерпеть, многое снести. Но уж с результатами тоже нужно считаться, и нельзя сводить дело к банальному: «Вернись, я все прощу!»

Непозволительно, невозможно было заниматься «культурой» в Германии, покуда кругом творилось то, о чем мы знаем. Это означало прикрашивать деградацию, украшать преступление.

Что существовали занятия более почетные, чем писать вагнеровские декорации для гитлеровского Байрейта, — этого, как ни странно, никто, кажется, не чувствует. Ездить по путевке Геббельса в Венгрию или какую-нибудь другую немецко-европейскую страну и, выступая с умными докладами, вести культурную пропаганду в пользу Третьей империи — не скажу, что это было гнусно, а скажу только, что я этого не понимаю и что со многими мне страшно увидеться вновь.

Дирижер, который, будучи послан Гитлером, исполнял Бетховена в Цюрихе, Париже или Будапеште, становился виновным в непристойнейшей лжи — под предлогом, что он музыкант и занимается музыкой и больше ничем."
thought

ОДЕССА – МАЛЕНЬКИЙ ПАРИЖ, ПАРИЖ – БОЛЬШАЯ ОДЕССА...

Александр ЛЕВИТ: Афера века.
Как очаковский жулик обманул Лувр.


1 апреля 1896 года парижский Лувр за огромные по тем временам деньги — 200 тысяч франков — купил скифскую тиару, которая оказалась искусной подделкой, выполненной одесским ювелиром.


http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,2391.0.html
thought

"СОКРОВИЩА ДЕГЕНЕРАТОВ"

Всю жизнь он был затворником, но в 76 лет прокололся – попался полицейским с большой суммой наличных, те начали проверку и обнаружили у него в подвале холсты Пикассо, Матисса и Шагала на миллиард евро. Полотна представителей «дегенеративного искусства» скупал за бесценок в нацистской Германии еще его отец, а Корнелиус Гурлитт лишь чах над этим богатством годами. В конце 2010 года немецкие таможенники выборочно проверяли пассажиров поезда, следовавшего из Швейцарии в Мюнхен. Такие проверки на станции приграничного городка Линдау – дело обыденное. Чаще всего ищут незадеклариров анную наличность: многие богатые немцы открывают вклады в Швейцарии, получают по ним дивиденды и тайно ввозят деньги в Германию именно на поезде...

ИСКУССТВО "ВЫРОЖДЕНИЯ"
thought

«ЕККЛЕСИАСТ. ФОТОПЕРЕВОД» ДИМЫ БРИКМАНА

14 августа 2013 года Хачик писал в своём Живом Журнале: «"Екклесиаст. Фотоперевод" Димы Брикмана, для которого я записал музыку. Премьера на фестивале "Окно в Европу" в Выборге.»

Познакомьтесь с этой уникальной совместной работой Екклесиаста и израильских фотохудожника и музыканта:



Спасибо моей давней подруге Люде Аврутис за наводку!
thought

ДЕЯТЕЛИ ИСКУССТВА, БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ В СВОИХ ОДАХ...

...если не хотите, чтобы наследникам от вас в итоге досталось жидкое дерьмо.

"Я лично не вижу никакого другого лидера, которому я мог бы доверить страну, в которой будут жить мои внуки"
- Станислав Говорухин о Владимире Путине