Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

thought

LONG DISTANCE

– Аллё, мама, это ты? Это я. Мам, ну, как вы там? Готовитесь к Новому Году?... Сама будешь праздновать? Почему сама? А Сашка с Генкой?... Завтра придут? Ага. Ага... Понятно... Как у вас с погодой-то, снега, наверное, много навалило?... А у нас тут дождь... Ну, в общем, я звоню тебя поздравить. Да. Да... Мы оба тебя поздравляем, и внуки поздравляют прабабушку Валю. Вот. Мы желаем тебе в Новом Году большого здоровья и радости в семейной жизни!... Обязательно передам. Да... Мы отправили тебе небольшой новогодний подарочек, правда я замоталась, так что ты наверное получишь его недельки через две... Да... И я тебе отправлю немного денег в январе. Где-то в середине месяца, я думаю... Сколько у нас сейчас времени? У нас одиннадцать утра. Нет, утра. Одиннадцать утра!... Ну ты давай, держись там. Я тебя целую. Будь здорова, ладно? Пока... пока...

Какое-то время Валентина Егоровна ещё вслушивалась в пустоту телефонной линии, потом аккуратно положила трубку на рычаг. За тёмными окнами многоэтажки ветер хлестал мокрым снегом, и от этого в квартирке было холодно и неуютно. Старуха пожевала коричневыми морщинистыми губами. Непонятно... Одиннадцать утра... Это ж надо. Конечно, можно договориться между собой, будто у вас одиннадцать утра... Да только какое ж это утро, когда на дворе вон как темно? Дааа... всё поменялось. Раньше небось по кремлёвским курантам Новый Год приходил, а теперь конечно, развалили всё, вот у кажного своё утро или полдень, могу не хочу! Пойти телевизор включить, скоро праздник, чайку ещё надо скипятить...
thought

WILLIAM SHAKESPEARE, SONNET 90

Время от времени, вопреки здравому смыслу, нелёгкая несёт меня переводить Шекспира; oгромное спасибо klechik'у за полезные замечания к первоначальному варианту перевода.
Что ж, ненавидь меня, руби сплеча!
Вслед толпам, зачеркнуть мои дела
Потребуй – ведь отмщенье сгоряча
Того и ждёт лишь, чтоб любовь ушла.

Ударом в спину мне поможешь ты
Избыть больной души печальный стон –
Под ливня шум, недолгий путь мечты
Рукой прелестной будет погребён.

Покинуть вдруг сражённого судьбой,
Когда другие нанесли удар,
Так просто! Бей без жалости, друг мой,
Я принимаю твой прощальный дар.

Ведь боль других потерь, в сравненье с ним,
Ничтожна для того, кто был любим.


Collapse )
  • Current Music
    George Friedrich Händel, Judas Maccabaeus
  • Tags
thought

ПРОБЛЕМЫ СО ЗДОРОВЬЕМ?

Ну, вот, значит, идёт восьмидесятилетний мужчина к доктору на медосмотр. Все тесты и анализы превосходны. Доктор, впечатлённый необычайным здоровьем пациента, говорит:
– Браво, Джордж! Поздравляю. Вы в великолепном состоянии. А как обстоят у нас дела с психикой и эмоциональным настроем?
Сжав ладони обеих рук, Джордж показывает:
– Бог и я - вот так – всегда вместе, док! Он знает, что у меня плохое зрение, поэтому он так устроил, что когда мне нужно ночью в туалет, он делает – Пуфф! – и свет в уборной сам по себе зажигается! А когда я закончил свои дела, – Пуфф! – и свет сам выключается!
– Уау! – изумляется доктор, – это совершенно необыкновенно!

Позже в тот же день доктор звонит жене Джорджа.
– Этель, – говорит он, – Я должен вас обрадовать. У Джорджа всё в абсолютном порядке. Но я решил позвонить вам, чтобы выяснить одну подробность. Это правда, что когда Джордж встаёт ночью в туалет, свет в ванной комнате – Пуфф! – сам по себе зажигается, а после пользования уборной свет – Пуфф! – сам выключается?
– О, Господи! – в ужасе восклицает Этель, – он опять начал мочиться в холодильник!!!...
Pan

ВИЗИТ

– Папа, здравствуй.
– Там, в шкафу, есть печенье, круглое такое, дай мне две штуки.
– Я говорил с сёстрами, они считают, что ты идёшь на поправку.
– Две штуки. В красной обёртке с жёлтым.
– Вот тебе твоё печенье. Как ты?
– Я в порядке. Но здесь весь корпус набит глупыми стариками, не с кем вообще поговорить.
– Я принёс тебе книг в прошлый раз. Ты читал что-нибудь?
– Я не могу читать.
– А телевизор смотришь?
– Он всё время включён, но показывают неинтересное.
– Можно переключить канал. Ты знаешь, как это сделать? Я тебе в прошлый раз показывал.
– Я забыл. То молоко, что ты принёс, прокисло.
– Дэн и Вики передавали тебе привет. У Алисы сынок родился, так что они теперь бабушка и дедушка!
– Кто это Дэн и Вики?
– Пап, ты знаешь, сколько у тебя детей?
– Да... трое?
– Ну, правильно, трое. А как их зовут?
– Ммм... Рик, Джонни и... Джонни ... и...
– Дэнни?
– Да, Дэнни. Рик, Джонни и Дэнни.
– Молодец. Вики – это жена Дэнни, а Алиса – их дочь.
– Я хорошо помню тебя и Рики, а вот Дэнни почему-то всегда вылетает из головы.
– Это от того, что вы с мамой разошлись сразу после рождения Дэнни, и он рос без тебя.
– Да, да, я помню, мы разошлись. Как она там поживает?
– Кто? Мама?
– Ну да, Сюзан. Она здесь?
– Нет, папа, она живёт в Лос-Анджелесе.
– Она была очень красивая молодая. Это она хотела детей. Всегда всё по-своему делала.
– Ты бы хотел с ней поговорить?
– Так она здесь? Внизу?
– Нет, она у себя дома, но я могу ей позвонить, если хочешь, и дам тебе трубку.
– Хорошо. Давай, звони.
– Хелло? Здравствуй, мам, это Джонни. Как ты?... Нет, я не из дому. Я здесь у отца. Он хотел сказать тебе пару слов... Он... ну... в общем, ничего... Здесь неплохой госпиталь для выздоравливающих... Ммм... будем надеяться... Сейчас я дам ему трубку.
– Здравствуй, Сюзан, это Виктор... Да... Как ты там?... Ты не болеешь?... А я вот болею... Джонни приходит... Как ты там?... Ты живёшь в старом доме?... Продала?... А где же ты живёшь?... В апартменте? Недалеко от океана?... Это хорошо. Как ты там?... Ты, самое главное, следи за собой. Ты такая красивая женщина. В Эл-Эй полно всяких проходимцев, которые захотят поживиться за твой счёт. Ты их всех гони... Нет, я не знаю, когда. Мне здесь ничего не говорят. А может я забываю... Да, память ни к чёрту, я всё забываю. У тебя молодой голос, Сюзан... Хорошо... Хорошо... Спасибо... Самое главное – береги здоровье... И бросай курить… Хорошо... Пока...
– Ну, пап, что она сказала?
– У неё очень молодой голос.
– Хочешь ещё печенья?
– Нет, помассируй мне правую руку, вот здесь, она всё время отмирает.

Джон заворачивает наверх рукав белой больничной рубахи, обнажая худую старческую руку с бледной дряблой кожей. В памяти возникает отец его детства, сильный, крепко сбитый мужчина с мускулистыми руками, подбрасывающий его, как мячик, высоко к потолку комнаты. С внутренним содроганием Джон дотрагивается до пергаментной кожи и начинает осторожно разминать её пальцами – вниз и вверх, вниз и вверх. Это его плоть, думает Джонни, это тело моего отца у меня под руками, такое чужое и родное. Как странно видеть его беспомощным. Но я ничем, совсем ничем не могу ему помочь. Хорошо ли это, что я вот так его трогаю? Сейчас половина девятого. Если выбраться отсюда минут через десять, я только в четверть десятого доберусь до дому. Опять будет сцена с Дженнифер. Какая у него холодная кожа, как у трупа. Надо сказать сёстрам, чтобы сменили постельное бельё. Здесь воняет.

– Пап, можно я открою окно, здесь в комнате очень душно.
– Нет, не надо. У меня от сквозняков начинается кашель.
– Принести тебе чаю? Или соку?
– Вон там в шкафу, слева, открой дверку, там сидит мама. Скажи, чтобы она спустилась сюда.
– Не выдумывай, папа, мама в Лос-Анджелесе, ты сам только что с ней говорил по телефону.
– А я тебе говорю, что она там в шкафу слева. Открой дверцу!
– Я сейчас позову сестру, полежи, не двигайся.
– Эти сёстры никогда не открывают шкаф, когда я их прошу.
– Я буду обратно через минуту.
– ...

Убедившись в том, что после укола медсестры отец погрузился в сон, Джон совершает привычный обряд: он расправляет одеяло на отцовской груди, притрагивается на мгновенье щекой к небритому, костлявому лицу натужно храпящего старика, приводит в порядок стаканы и лекарства на столике у кровати и, окинув взглядом поле последней битвы, выходит из палаты. Проходя мимо станции персонала, машет рукой сестрам, спускается в гараж. И только сев в машину и пристегнувшись ремнями, вдруг останавливается, поражённый мыслью, что можно общем-то никуда не торопиться.