Arthur Kalmeyer (art_of_arts) wrote,
Arthur Kalmeyer
art_of_arts

Category:
  • Mood:

ОТЪЕЗД. Часть 3.

ОТЪЕЗД

ЧАСТЬ 3. УДАР В СПИНУ


Телефонный звонок из Москвы, голос тестя. Со мной он разговаривать не стал, попросил к телефону Тоню. Разговор был коротким, по выражению лица жены я понял: что-то случилось.

- Отец сказал, что завтра приедет. Он хочет забрать назад справку о разрешении на выезд.
- Как! Не может этого быть! Ты чего-то не разобрала.
- Да, он сказал, что ходил в Министерство иностранных дел, и ему там сказали забрать справку.
- Это какая-то нелепость. При чём тут Министерство иностранных дел? Знаешь что, давай не будем ничего обсуждать до его приезда. Завтра всё выясним.

В эту ночь мы оба не спали. Курили. Между собой не разговаривали.

Утром я встретил Виктора Филипповича на вокзале и, ни о чём не расспрашивая, привёз к нам домой. Стол был накрыт для завтрака, но он отказался есть, мне в глаза старался не глядеть и сказал, что хочет говорить только со мной и с Тоней. В комнате находился пятнадцатилетний сын, и мама моя зашла послушать.

- У нас от них нет секретов, - сказал я.
- Ладно, пусть слушают, - сказал, поколебавшись, тесть, - В общем так. Ту справку, что я заверил в жилконторе, я хочу забрать назад.
- Но без этой справки нас не выпустят за границу! - воскликнула Тоня.
- А и не надо тебе за границу. Живи здесь.
- Как это!?... Отец, ты что вообще? Соображаешь, что говоришь?
- Виктор Филиппович, - вступил я в разговор, - а в чём, собственно, причина? Почему вдруг вы решили забрать справку?
- Я говорил с Генкой. Он сказал, что если Тонька уедет в Израиль, у него как у члена партии могут быть неприятности. И Валюша с ним согласен.

Генка был старшим братом Тони, Валюша - младшим.
Генка, как и тесть, работал бригадиром на химзаводе, Валюша - фрезеровщиком на Первом часовом заводе.
Генка вступил в партию, чтобы стать бригадиром. Валюша, как и тесть, был беспартийным.

- Виктор Филиппович, - попробовал возразить я, - неприятности, которые могут быть, а могут и не быть у Генки, не идут ни в какое сравнение с бедой, в которую попадём мы с Тоней, если останемся здесь после подачи документов на выезд!
- Это ваши дела, - невозмутимо ответил тесть, - сами заварили, сами и расхлёбывайте.
- Отец, - со слезами на глазах воскликнула Тоня, - как ты можешь! Ты же нас убиваешь!
- А нечего тебе убиваться. Муж и сын евреи - вот пусть и едут к своим в Израиль, а ты русская, возвращайся в Москву, нечего тебе за мужем тащиться, он всё равно тебя там и бросит, среди своих!
- Что будет, если мы не вернём вашу справку? - я изо всех сил сдерживался, чтобы не перейти на крик.
- Я нарочно ходил в Министерство иностранных дел, спрашивал, как сделать, чтоб дочь не уехала. Они мне и посоветовали, поезжай мол в Киев и сам забери свою справку, без справки они не уедут. А если не отдадут, говорят, иди сразу в МВД, и их никого не выпустят из страны.

Я оглянулся на присутствовавших. Тоня закрыла лицо руками. Мама всё это время молчала, в глазах у неё стояли слёзы. Сын зажал в кулаке взятый с накрытой для завтрака скатерти дурацкий тупой, с круглым концом, нож для масла...

- Значит так, - раздельно сказал я, - Пожалуйста. Сейчас. Все. Выйдите из комнаты. Я сам буду с Виктором Филипповичем разговаривать.

И, решительно вытолкнув из комнаты всех троих, запер дверь на ключ.

Есть у меня такая интересная способность (по крайней мере, раньше была) - в критической ситуации мой мозг начинает варить с невероятной быстротой, в поисках спасительного решения. Способность эта дважды сохранила мне жизнь, но это другие истории.

Пару минут мы с тестем сидели молча. Машинка в моей голове крутилась, как безумная. Наконец, она выдала решение, и я полез в стол за папкой с документами.

- Ладно, Виктор Филиппович, раз вы так настаиваете. Мы тоже не хотим, чтоб у Генки были неприятности по партийной линии. Пусть будет по-вашему. Вот ваша справка.

Он перечёл бумажку, чтобы убедиться, что его не обманывают.

- Можете её тут же порвать, Виктор Филиппович. Так и быть, мы никуда не поедем. Но вы тоже должны понять наше положение: мы с Тоней подали у себя на работе документы на выезд, нам теперь нужно будет восстанавливать доверие. Для этого нужна будет справка о том, что наша семья в принципе осуждает любой выезд за границу. Я сейчас напишу бумагу с осуждением выезда, вы её заверите у себя в жилконторе, и мы представим копии у себя на работе.

Лицо тестя, слушавшего эту речь, выражало смятение чувств. С одной стороны, в руках у него была бумажка, за которой он, собственно, и тащился из Москвы в Киев. То-есть задачу свою он выполнил. С другой стороны, его подключали к работе по восстановлению доверия к неудавшимся отъезжантам, то-есть опять нужно было что-то там делать...

Я быстро разлил по стаканам приготовленную водку, пододвинул к гостю закусь, а сам взял ручку, лист бумаги и быстро написал наскоро придуманный текст:

"Мы, Виктор Филиппович и Ирина Фёдоровна Кондратьевы, проживающие в Москве по адресу Воронцовская 2, кв 8, возмущены фактом подачи заявления на выезд из СССР нашей дочери Антонины Викторовны Кальмейер в Израиль. Вся наша семья выступает категорически против эмиграции из СССР."

Отступив строк на 5-6 ниже, я приготовил места для двух подписей и печати.
Надписал на конверте наш домашний адрес, указав обратным московский адрес тестя.
Наклеил марку и сунул конверт и новую справку во внутренний карман его висевшего на стуле пиджака.
В голове билась мысль: какое невероятная, непредставимая удача, что он отправился в дурацкий МИД, а не в КГБ!
Поднял свой стакан водки. Машинка в моём мозгу высветила "выпей, теперь можно... нет, нужно". Мы чокнулись, выпили.

Тесть демонстративно порвал на мелкие кусочки старую бумагу, бросил клочки в пепельницу, и мы выпили ещё по одной - "за то, чтоб без никаких неприятностей".
Я отпер дверь комнаты, впустил Тоню и сообщил ей не терпящим возражений тоном: "Мы никуда не едем. Всё. Этот вопрос больше не обсуждается!"

В этот же вечер я отвёз тестя на вокзал и усадил в поезд, напомнив ещё раз, что мы ждём заверенной в жилуправлении справки.

Теперь нужно было ждать.
Это были самые мучительные дни 1977 года.

Через неделю почта принесла желанный конверт с новой справкой.

Я вынул припрятанную в стол ручку, подождал, пока уймётся дрожание рук, и аккуратно дописал между текстом и подписями одно предложение:

"Экономических претензий к семье отъезжающей дочери не имеем."

Это была единственная фраза, требуемая ОВИРом. Дверь на выезд была взломана. Но дальнейшее требовало осторожности. Теперь нам придётся уезжать втайне не только от московских родичей, но и от жившей в Дарнице (предместье Киева) Тониной тётки. Если подделка будет обнаружена, мне не поздоровится.

Начался конспиративный период подготовки к бегству.

(продолжение следует)
Tags: бегство, история, о себе, совок
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments