Arthur Kalmeyer (art_of_arts) wrote,
Arthur Kalmeyer
art_of_arts

Categories:
  • Mood:

ИНТЕРВЬЮ С ИДЕОЛОГОМ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЦИНИЗМА ИМПЕРИИ

Илья Шепелин, Slon

«Я патриот своей страны, но деньги здесь делать неудобно»


Михаил Юрьев. Фото ИТАР-ТАСС / ООО «Издательский дом Родионова»

В начале марта газета «Ведомости» напомнила о книге Михаила Юрьева «Третья Империя. Россия, которая должна быть». Книга, написанная в жанре утопии, рассказывает о том, как изменится мир к 2054 году: после глобальных войн на планете будут существовать пять государств-цивилизаций, одна из них – Россия, которая поглотит Европу. Строительство Третьей Империи России в книге начинается с прихода к власти Владимира II, прототипом которого, очевидно, является Владимир Путин. Книга, написанная в 2006 году, предсказывает отделение Абхазии и Южной Осетии от Грузии (случившееся в 2008 году) и последующее превращение ближайших к России территорий в Российский союз (прекрасно рифмуется с Таможенным союзом, одним из главных международных проектов Путина). По слухам, ее прочитали многие сотрудники администрации президента и сам Владимир Путин. А еще более громким откликом на произведение Юрьева стала книга Владимира Сорокина «День опричника», которую многие восприняли как мрачный антиутопический ремейк «Третьей империи».

Впрочем, литература и публицистика для Юрьева – это побочная деятельность. Во время перестройки он создал компанию «Интерпром», в 1995 году, спонсируя партию «Яблоко», попал в Государственную думу, где получил пост вице-спикера. В 2000 году он прекратил политическую деятельность и стал активно заниматься публицистикой (постоянный автор журнала Михаила Леонтьева «Однако») с державных позиций. При этом фактически весь свой бизнес Юрьев, как ни странно, перенес в США (фонд Amshale Capital Partners), сосредоточившись на химических удобрениях и сланцевом газе (развитие добычи которого, по мнению многих аналитиков, может на корню подорвать позиции России в топливно-энергетическом секторе).


«У меня бинокль, а рядом слепой стоит»

– Михаил, как я понимаю, вы претендуете на попадание в список «Форбс». Когда попадете?

– Вот в следующем году проведем официальную оценку компании, тогда, надо полагать, буду в списке.

– А что изменится в следующем году?

– Да ничего особо не изменится, но журналисты «Форбса» должны же откуда-то черпать информацию о стоимости тех компаний, которые не являются котируемыми. Она должна оказаться в публичном доступе.

– А почему вам не сделать этого сейчас?

– Коммерческие интересы. Например, чтобы подрядчики при заключении контрактов не просили лишнего.

– А сейчас можете дать оценку своему состоянию?

– Большое.

– Хорошо, я вас понял, тогда давайте поговорим про книгу. Как-то так получилось, что после того как книга вышла, события вокруг России начали разворачиваться по сценарию, описанному у вас. Россия сначала фактически поглотила Южную Осетию и Абхазию, теперь вот разворачивается территориальный конфликт с Украиной за русскоязычные земли. Вас это удивило?

– Почему меня это должно удивить? Я знал, что так будет.

– А тогда, в 2006 году, откуда у вас появилось желание написать такую книгу?

– Потому что я политически активный человек. Меня интересуют не только свои дела, а в интеллектуальном смысле еще и то, что происходит со странами, народами, государствами. А то, что происходит с моей страной, меня живо интересует с эмоциональной точки зрения. На эту тему я и думал. Книга появилась из желания просуммировать все мои воззрения о том, как нужно устраивать жизнь в России: к чему стремиться и чего достигать. А потом уже я пришел к выводу, что лучше уж написать наиболее вероятную, с моей точки зрения, последовательность событий, которые к этому могут привести и приведут. Зачем еще люди книжки пишут?

– Но ваша книжка уже получилась в каком-то смысле провидческой.

– Ну это всегда так: некоторые люди не видят дальше собственного носа. Им всегда кажется утопией то, что говорят те, у кого получается видеть далеко. У меня бинокль, а рядом слепой стоит. Я ему говорю: там вот гроза надвигается. А он на это: «Да ну, ерунда какая-то». На самом деле я просто вижу дальше. А вообще, чтобы вы понимали, меня вообще чужое мнение крайне мало беспокоит о себе. Всю жизнь так было.



«Изоляция должна быть. Но не знаю, будет ли»

– И тогда не интересовало?

– Да я отзывы о своей книге особо и не читал.

– Отзывы не читали, а «День опричника» Сорокина прочитали. Это же вроде такая постмодернистская переделка вашей книги. Только если у вас утопия, то у Сорокина – антиутопия, мрачное переосмысление.

– Нет там никакого переосмысления моей книги. Миша Леонтьев с Сорокиным даже говорил на эту тему. Сорокину просто понравилась моя книжка. Он писатель, в отличие от меня, беллетрист. Я не работаю со словом, у меня нет таких целей. Ему в кавычках понравилось, то есть показалось интересным именно наименование – опричники. Это единственное, что он взял у меня, а все остальное у него не имеет никакого отношения к моей книжке. Нет даже отдаленного сходства. Кроме слова «опричник», на которое у меня даже трейдмарка нету.

– Ну, у Сорокина присутствует каменная стена, которой Россия отгородится от остального мира. У вас же Россия в будущем тоже выглядит предельно отгороженной от остальных цивилизаций, на которые поделится Земля.

– У Сорокина сам жанр – гротеск. Если его спросить, чтобы он откровенно отвечал, а не стебался: «Как думаешь, то, что у тебя описано, вообще могло бы произойти с Россией на самом деле?» Он скажет: «Ну, конечно, нет». Отгораживаться или нет – это вопрос довольно бессмысленный, потому что здесь важны нюансы, степени. Стена в данном случае не материальный объект; нельзя сказать «такая стена уже есть» или «такой стены нет». Тут важна степень «отгороженности», слабая или сильная. На сегодня все ото всех не сильно отгорожены, но скоро все вернется в естественное историческое состояние, когда страны довольно сильно отделены друг от друга. Россия от прочих или Америка от Европы. Эта отгороженность не будет носить абсолютного характера, но да, она будет сильной. И в экономике, и в политике, и вообще. Чтобы вы понимали: американцы – очень отгороженные люди. Для них абстракцией являются не Украина с Грузией, а даже Европа в значительной степени. Европа для них существует где-то там. Даже очень богатые люди там не очень любят отдыхать за пределами Америки. А если и едут за пределы Америки, то обычно на сто миль в Карибское море. Они искренне не понимают, зачем им еще куда-то ехать. Но эта искренность у них поддерживается очень многими вещами. Все самые популярные виды спорта в Америке существуют только там.

Что вы головой так качаете? Мне ли не знать? Я половину времени провожу в Америке. Где еще в бейсбол играют? В американский футбол? А это два самых популярных там вида спорта. В хоккей и в баскетбол – следующие два по популярности – играют много где, но в США правила сильно отличаются от мировых. И это простой пример культурного отгораживания. Пример того, что механизмы изолирования бывают очень разные. Разумеется, не так, как это описано в гротеске у Сорокина, – но он же впрямую и не имел этого в виду, он же не идиот.

– То есть издевки у него не заметили?

– «Опричник» – это всего лишь слово, которое в начале 2000-х годов ни для кого, кроме историков, не значило ничего. Это слово с не дефинированным содержанием. Издевка над чем? Издевки над моей концепцией опричников у Сорокина нет. На что мне реагировать? Ну и даже если бы у него и была издевка, то все равно – пожалуйста. Пока такие вещи не носят характер прямого оскорбления, на которое нужно реагировать, пожалуйста, пусть издевается, если хочет. Но вообще у него явно не про то. Не говоря уже о том, что Сорокин как писатель мне нравится.

– «Теллурию» уже прочитали?

– Купил, еще не прочитал. Вот сейчас купил, возьму с собой в Америку.

– Ну а процесс изоляции разве уже не пошел? Вот сейчас в связи с Украиной начались разговоры о возможной политической изоляции России. А советник Путина Сергей Глазьев даже предложил не дожидаться экономической блокады, а самим отказаться от доллара, прекратить выплату долгов США.

– Нет, этот процесс еще не пошел. К Сереже Глазьеву я очень хорошо отношусь. Мы с ним познакомились еще в 1991 году при зачислении в правительство в короткой очереди в отдел кадров. Третьим тогда был господин Улюкаев. Но, надо сказать, из того, что Глазьев заявляет как советник президента, значительная часть – его личные мнения. Не будем рассуждать, почему президент вообще это допускает (вспомните советника Илларионова, который много лет говорил вещи просто в прямой оппозиции к начальству). Возможно, Путину даже нравится то, что высказывает Глазьев, но мнение Глазьева не является официальной позицией Кремля.

– А как эта изоляция, по-вашему, будет проходить?

– Я сказал, что изоляция должна быть, но не знаю, будет ли. Наш Владимир Владимирович пока этого не хочет – и это очень большая его стратегическая ошибка. Но жизнь рассудит.

– А что ему, по-вашему, следует, делать?

– Начнем с экономики. Если у вас 50% от ВВП экспорт-импорт, то это очень высокий процент ее открытости. Если страна мало экспортирует, мало импортирует – это высокая степень закрытости (у США 5% было в XIX веке). У нас степень открытости сейчас недопустимо высокая для великой и большой державы. Если большая страна хочет оставаться великой державой, ей следует действовать сообразно некоторым законам. Почему открытость – это плохо? Для великой державы необходим суверенитет. Это важно – умные и глупые решения принимать самому, а не допускать, чтобы их принимали за твоими пределами. Открытая экономика делает тебя крайне зависимым от других центров силы – у них есть возможность вытащить все деньги из тебя, объявить эмбарго на экспорт или импорт. Если немного экспортируешь – то и хрен бы с ним, а если много – то извините. Китай сейчас производит много товаров, но таких, которые можно делать где угодно в мире.

– Но ведь и у США очень большой экспорт?

– Да, но американский экспорт ничем не заменишь. Не потому, что там доллар или авианосцы, а просто потому, что основу американского экспорта составляет то, чего нигде в мире больше не производят. Чем вы «Боинги» замените? «Эйрбасом»? Ну они больше физически производить не могут, и то у них очередь до 2020 года. А больше дальномагистральных самолетов никто не производит. Не то что хороших – а просто никаких. Если вы не будете покупать американские товары, то чьи телефонные станции вы будете ставить вместо Qualcomm или Cisco? Китайские? Ну, они у вас неделю проработают. Это разные структуры экспорта. Поэтому если остальной мир или значительная его часть решит отказаться от китайского импорта, то ничего страшного с этим остальным миром не произойдет. Потому что все, что производит Китай, можно делать самим. Выйдет несколько дороже, но это не страшно.

А Китаю наступит – ну, сами понимаете что. А от американского импорта отказаться непросто, заменить не очень есть чем.

– Дестимулирование экспорта и импорта – единственное направление на обособление экономики?

– Надо также категорически ликвидировать свободную и абсолютную конвертируемость рубля. Это полное зло. Опыт такого рода очень большой. После Второй мировой войны все ограничения на конвертируемость валюты в Европе были сняты только в 1980-х годах, Англия это последней сделала. 40 лет валюта была не полностью конвертируема. Степень и способы ограничения конвертируемости – этот опыт накоплен. Хотя есть тут другая проблема – нужно еще что-то сделать с коррупцией, а то при множественных валютных курсах и разрешениях на открытие валютных позиций чиновники не яхты, а личные шаттлы начнут покупать. И эффект никакой иной получен не будет. Как в анекдоте получится: в рубашке вы ложитесь спать или нет – вас все равно ****** (Поимеют. – Slon). Полностью коррупцию изжить невозможно, но можно снизить до каких-то приемлемых барьеров.

Следующий шаг для изоляции – государственная программа импортозамещения. Есть много разных и очевидных способов для этого. Правда, у нас исполнительная власть такой задачи не ставит. Вот, например, машины. Наши машины – говно. Я имею в виду не «Форды» и не BMW, собранные в России, а машины собственной разработки – только они могут называться нашими с полным основанием. Хотите сделать хорошие, так в чем проблема? Есть компании, которые разработают модельный ряд, разработают двигатели, построят заводы, выстроят корпоративные структуры, наладят продажи. Если вы готовы заплатить 10–15 млрд долларов, то у вас через 4–5 лет будет пара компаний, которые будут готовы производить одни из лучших в мире на текущий момент времени автомобилей. У нас, конечно, есть проблемы с чиновниками, которые даже если и пытаются принять честное решение, всегда выбирают самое глупое. Но реформировать госслужбу и почти полностью заменять чиновничий аппарат все равно придется.

А третья вещь – частичный выход из долларовой зоны. Как известно, вся нефть в мире продается за доллары. Но вообще-то, допустим, у России как у продавца есть возможность сказать покупателю: нефть мы продаем за юани, за динары или за рубли. Такой валюты нет? Покупатель, иди к черту. Так что этот нюанс не является для России невыполнимой задачей.



«Мы будем править другими, и бойтесь все нас»

– И, видимо, с выполнением этих трех условий Россия должна прийти к статусу империи, о чем и была ваша книга. А как вы определяете понятие империи сейчас?

– Вообще понятия империи в мировой политологии нет. Как это ни смешно, его просто не существует. Поверьте, я много изучал этот вопрос, какого-то консенсусного понятия нет. Даже примерного нет.

Империей в средневековой Европе называлось то, что в древней Персии именовалось «царством царств». Империей считалось такое образование, в которое входит много королевств, сохраняющих статус королевства. Такой был формальный подход. А императором был тот, у кого в подчинении есть короли.

Выражаясь современным языком, это должно быть какое-то многонациональное государство с сохранением компактных зон проживания разных наций и с какой-то определенной полугосударственностью и обособленностью. На самом деле на интуитивном уровне так все империи и понимают. Если начинаешь с американскими политиками разговаривать и спрашивать, был ли СССР империей или нет, они имеют в виду именно это. Для них СССР является империей не потому, что он там был коммунистическим, а потому что было 15 республик. В таком случае почему Россия не империя? В ней же тоже есть Чечня, Татарстан... Ну да, получается тоже, наверное, империя – только поменьше. С другой стороны, Америка при таком подходе, получается, не империя, хотя на самом деле самая имперская по духу страна в современном мире. Так что это не то чтобы чушь – термины ведь можно какие хочешь использовать, – но неконструктивно.

Я полагаю, что империя – это такой тип государственного образования, который считает свое существование сакральным, проистекающим из каких-то высших ценностей, не важно, каких, и чьи цели, соответственно, не сводятся к самоподдержанию на максимально высоком уровне благосостояния.

Может быть империя религиозная, может быть империя национальная, может быть империя, в которой появилось какое-то учение, – идеократическая. Вот Америка нынешняя – это ярко выраженная идеократическая империя. Если раньше у них демократия была просто способом устройства собственной жизни, а как устроена жизнь у других – им дела до этого не было, то сейчас она осталась, само собой, устройством жизни, но плюс к тому стала сакральной ценностью. То есть если спросить: «А почему демократия?», то в ответ: «Ну ты как, ну ты чего?!» Не «почему для вас демократия хорошо», это вообще бессмысленный вопрос, ну у нас она работает, и вот и хорошо. А почему нужно в какую-нибудь там Боснию нести демократию. «Ну как почему?!» Это яркий пример того, как государство становится империей.

Чтобы мы стали империей, нам нужно приобрести национальную идею. Идея – это не какое-то учение, идея – это цель. Чем была национальная идея Римской империи, самой великой в истории? Она была выбита у них на центральном храме, и звучало это так: «Боги судили нам править народами». Вот и вся национальная идея. Почему судили? А вот мы сказали, что судили, и готовы доказывать это силой оружия. На самом деле жизнь так примитивно и устроена. Вот что и нужно нам, чтобы стать империей.

Есть два пути: один описан у меня в книге, когда никакой идеократии в этом не будет. Который будет воспроизводить римский образец. Просто – мы другие, и мы лучше. Мы будем править другими, и бойтесь все нас.

Другой способ: когда возникнет новое учение, может быть. Я его просто не вижу, даже отдаленно. Специально читаю всяких маргинальных авторов: наших, европейских. Не вижу на горизонте ничего такого, что могло бы стать основой для идеократии. Имеющееся учение, второе издание веры в социализм? Мне кажется, это было бы трагедией. Я не знаю, как можно сделать версию 2.0 СССР, которая была бы хотя бы частично свободна от недостатков версии 1.0. Они, на мой взгляд, очень серьезные. От несерьезных-то как раз можно избавиться, а эти – как наличие выхлопа у двигателя внутреннего сгорания: их нельзя отделить. Вот как-то так.

– Вы говорите, что может начаться холодная война…

– Холодная война почти точно началась. 85% вероятности.




Окончание здесь. Просьба там и комментировать.
Tags: Империя, Россия, знакомьтесь, мразь
Subscribe

  • ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

    «Мы сообщили российской стороне, что она несет ответственность за то, что происходит с Навальным под стражей. Они будут привлечены к ответственности…

  • ПИШЕТ АЛЕКСАНДР ГЕНИС:

    Прожив две трети своей жизни в Русской Америке, я привык считать себя ее естественной частью со всеми ее достоинствами и комплексами. Мне довелось…

  • ПО БОЛЬШЕВИКАМ ПРОШЛО РЫДАНЬЕ

    Рунет, российская Дума, российские транспланты в Америке, Европе, Израиле хором выражают серьёзную озабоченность в связи с коррозией свободы слова в…

Comments for this post were disabled by the author