Arthur Kalmeyer (art_of_arts) wrote,
Arthur Kalmeyer
art_of_arts

Category:
  • Mood:
  • Music:

ВСТРЕЧА

Всё кончилось хорошо. Я сижу босиком перед компьютером в квартире моего израильского друга в Холоне и пишу, как будто никуда и не уезжал из дому.

Каменные плитки пола приятно холодят ступни. Йом-Кипур. В знак солидарности с друзьями я не ем, не пью и изо всех сил стараюсь думать о своих прегрешениях перед Богом и людьми, но последняя часть по обыкновению мне тяжело даётся. Позвонил жене в Калифорнию, сказал, что прошу прощения за то, что наверняка принёс ей много огорчений в прошлом году. В ответ она подозрительно спросила, сколько мы с Адиком выпили и сказала, чтоб я хорошенько посчитал, который у них там в Калифорнии час. Я извинился ещё раз, на всякий случай, и с сознанием выполненного долга повесил трубку. Трудно быть евреем.

А тридцать шесть часов назад я стоял один с чемоданом и с сумкой на плече у выхода из Тель-Авивского аэропорта в Лоде, тщетно вглядываясь в силуэты людей в подъезжающих автомобилях и гадая, почему меня никто не встречает. Самолёт из Амстердама приземлился точно по расписанию, в двенадцать двадцать после полуночи двенадцатого октября. Пока я получал багаж и проходил таможню, прошло более часа – достаточно времени, чтобы доехать в Лод из Холона, но что-то явно не сработало в наших коммуникациях.

Перед отъездом я дважды отправил Адику страничку своего маршрута следования с полным расписанием отлётов-прилётов, да к тому же мы обговорили нашу встречу по телефону. И всё же факт есть факт – я стоял в тёплом ночном воздухе Тель-Авива один и гадал, что делать дальше. Холонского адреса друга я не помнил. Свой мобильник я оставил дома, поскольку за границей он бесполезен. Шекелей на телефонный звонок у меня не было, возвращаться в здание аэропорта и начинать искать пункт обмена валюты не хотелось. Я огляделся по сторонам в поисках кого-нибудь, у кого можно было бы стрельнуть звонок. После двух неудавшихся попыток какая-то русская пара согласилась дать мне свой телефон для звонка в Холон.

В трубке сонный голос жены друга. “Ида, привет, это я, Кальмейер. А где Адик?”, спрошиваю я. “Сейчас позову”. Кряхтенье и голоса на удалении:
– Адик, это Кальмейер звонит.
– Откуда этот идиот звонит ночью?
– Иди сам с ним разговаривай.
Наконец знакомый голос друга:
– Аллё! Что случилось?
– Адик, я не пойму. Так вы меня встречаете? Или ты перепутал дату прилёта?
– Ты что, сдурел? Ну конечно встречаем! Сегодня.
– Ну слава Богу. А то я прилетел и уже начал волноваться.
– Ни о чём не волнуйся. Всё будет в порядке. Я за тобой приеду. И Зорик сказал, что тоже хочет тебя встречать, так что мы приедем за тобой вдвоём.
– Ну хорошо. Я буду ждать. Пока!

Нажимаю отбой, с чувством облегчения возвращаю мобильник русской паре, которая уже нервно перебирает ногами, и с многочисленными благодарностями объясняю, что недоразумение прояснилось, и что мои друзья скоро приедут меня отсюда забрать.

Устраиваюсь на скамеечке перед входом в здание аэропорта и начинаю ждать. Когда-то аэропорты, вокзалы, пристани, переезды и перелёты вызывали у меня эйфорическое ощущение перемен, вдохновляющее молодых людей. С горечью обнаруживаю, что это уже в прошлом. Бессонные сутки не прошли даром: голову ведёт безумная звенящая лёгкость, а память проигрывает картинки последних двадцати четырёх часов. Бесконечные пахнущие дезинфекцией переходы аэровокзалов. Дурацкие фильмы в самолёте. Мерзкий вкус китайской еды в Амстердамском ресторанчике. Предполётное моление, организованное оравой хасидов перед отправлением самолёта на Тель-Авив – они выстроились перед тёмными стёклами зала ожидания у ворот D3 и завели нескончаемый молитвенный речитатив, сопровождаемый поклонами и подёргиваниями на подобие тех, которые совершают больные, страдающие от приступа почечной боли.

Когда долго обходишься без сна, сознание выхватывает из реальности случайные картинки и раздувает их до неправдоподобных судьбоносных размеров. Так и сейчас, две фигуры, выходящие из аэропорта, захватили моё воображение в качестве символа этого нескончаемого безумного путешествия. Это были два хасида, шуплые, невысокие ростом. Их чёрные лапсердаки опускались почти до земли. Поверх пейсов на голове первого была надета чёрная меховая шапка. Голову второго украшал никогда ранее мною не виданный головной убор, который никак иначе не опишешь, как будённовку, вязанную из белой шерсти. Под этой будённовкой красовались маленький носик пятачком, светло-русые кольца волос и такого же цвета борода. Я уставился на этого псевдо-хасида в полном недоумении: с этим лицом он вполне мог бы быть солистом Саратовского Народного Ансамбля Песни и Пляски. Пока я отдавался размышлениям о происходящих в природе чудесах, мне начало представляться, что я ни в каком ни Тель-Авиве или там Израиле, а что это театр, и все мы нарядились для исполнения никому не известной пьесы, которая будет играться в этих декорациях вечно, или по крайней мере до моей уже скорой смерти.

Я глянул на часы. Время приближалось к трём ночи. Колокола в голове не утихали. С момента моего звонка в Холон прошёл уже час, а за мной всё ещё никто не приехал. Я волновался. А вдруг Адик мчался в аэропорт с такой скоростью, что попал в аварию? Или его забрали в полицию? Какого дурака я свалял, не спросив у него адрес – ведь сейчас я мог бы просто взять такси и через полчаса быть на месте. Необходимо снова звонить в Холон и узнавать, не случилось ли с моим другом какой беды!

Русская пара, служащая мне этой ночью каналом связи, всё ещё в вестибюле аэропорта. Они встречают меня без особого энтузиазма, но в мобильнике не отказывают.

Звонок. Ещё звонок. И ещё. Наконец трубку снимает Адик.
Ничего не соображая, я тупо спрашиваю:
– Адик, ты где?
– Где мне быть, ты идиот, ты же звонишь ко мне домой! Что тебе не спится? И откуда ты звонишь всю ночь?
– Как это откуда? Я же тебе сказал, что я прилетел, и ты мне сказал, что вы меня встретите!
– Конечно встретим! Завтра в двенадцать двадцать, к прилёту самолёта, как штык будем в аэропорту. А куда ты прилетел? В Амстердам?

Только тут до меня доходит, что произошло, и я начинаю истерически хохотать. Русская пара поглядывает на меня, уже не скрывая ужаса – им бы только заполучить назад свой мобильник и смыться, читаю я у них в глазах.

Всё очень просто. В расписании моего прилёта израильтяне поняли всё, за исключением маленькой детали: время прибытия самолёта в Лод было указано по-американски как 12:20 am! – вот этo сокращение из двух буквочек am, означающих after midnight – после полуночи, осталось непонятым, и никто за мной ночью никуда не едет!

Ещё минута уходит на то, чтобы втолковать сонному другу, что я жду его на выходе из Тель-Авивского аэропорта. Через полчаса мы уже обнимаемся возле моей скамейки и, обессиленные неостановимым хохотом, всю дорогу до Холона ржём над нашим мастерски разыгранным опереточным дуэтом.
Tags: путешествия, рассказик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments