Arthur Kalmeyer (art_of_arts) wrote,
Arthur Kalmeyer
art_of_arts

Categories:
  • Mood:

ОКТЯБРЬ 41-го, КОГДА СТАЛИНСКОЕ ПОЛИТБЮРО СБЕЖАЛО ИЗ МОСКВЫ

 
"Прострация“ Сталина и создание ГКО

Утром 29 июня 1941 года, получив известия о падении Минска, Сталин впал в прострацию. "Ленин оставил нам великое государство, а мы его просрали" — заявил он окружающим при выходе из Наркомата обороны, после чего уехал на Ближнюю дачу в Кунцево, где и находился в одиночестве на протяжении двух дней (29 и 30 июня), никого не принимая и не отвечая на телефонные звонки. 30 июня около 4 часов в кабинете Молотова собрались Молотов, Маленков, Ворошилов, Берия, Микоян и Вознесенский. Обсудив сложившееся положение, решили (по предложению Берии) создать новый орган — Государственный Комитет Обороны, во главе которого должен встать Сталин, и ехать на Ближнюю Дачу — просить Сталина принять власть. Согласно воспоминаниям Микояна, Сталин встретил делегацию "странно", Берия, чей рассказ дошёл в изложении Хрущёва, прямо утверждает, что Сталин испугался ареста. Однако, когда приехавшие стали упрашивать его сконцентрировать с своих руках власть, Сталин успокоился и вернулся к государственным делам; тут же был создан ГКО и распределены обязанности. 1 июля Сталин возобновил работу в Кремле, в частности, он начал готовить радиообращение к советскому народу, с которым он так и не выступил с момента начала войны.
15 октября, когда немцы подошли вплотную к Москве, вышло постановление ГКО под грифом 'Сов.секретно' особой важности - об эвакуации столицы в Куйбышев.
В виду неблагоприятного положения в районе Можайской оборонительной линии Государственный комитет обороны постановил:

1. Поручить т.Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в Куйбышев. (НКПС - т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД - т. Берия организует их охрану).
2. Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также Правительство во главе с заместителем председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позже, смотря по обстановке).
3. Немедля эвакуироваться органам Наркомата Обороны и Наркомвоенмора в г. Куйбышев, а основной группы Генштаба в Арзамас.
4. В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД - т. Берия и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также всё электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию).

Председатель Государственного Комитета Обороны
И. Сталин
(Известия ЦК КПСС. - 1990. - ? 12. - С. 217.)

"Ходят слухи, что Сталин убит Молотовым..."
Из дневников 1941 года москвички Ирины Краузе

http://www.izvestia.ru/hystory/article3134325/

11 октября. Очень тяжелый для меня день. Прежде всего, кругом вообще плохо: кто может - бежит. Говорят, что уже уехало и правительство. Так или иначе, но оно молчит, и на публику это действует удручающе. Официально на Брянском и Вяземском направлениях продолжаются упорные бои. Больше ничего не сообщается. Немцы же будто бы сбрасывают листовки - "Ляжете спать советскими, а встанете немецкими". Не случилось бы этого в действительности; в Орле, говорят, было именно так. Везде полная растерянность - даже начальство, не говоря уж о подчиненных, не знает, что делать... Вчера встретила на улице какого-то человека, несшего пустой гроб. Несколькими шагами дальше меня остановила старушка и, кивнув в сторону гроба, убежденно сказала: "Вот счастье человеку. Умер - и ни о какой драке думать не надо".

12 октября (воскресенье). Тяжело. Внутри все противно ноет. Новостей никаких - все те же упорные бои на тех же направлениях. Состоялся очередной митинг: говорили ученые. Капица ярко обрисовал роль науки и техники в будущем - разрушение, напр., одной небольшой бомбой какой-нибудь европейской столицы со всем ее населением. Приятно, а главное утешительно... Настроение у всех на редкость единодушное: сознание полного краха всего, банкротства системы и руководителей, невозможность верить во что бы то ни было... и наряду с этим - отчаянное желание чуда, спасения... А верхи молчат, и никто не знает, будет ли вообще Москва обороняться до последнего.

14 октября. С утра до 6 ч. вечера смотрела, как уезжает народ. У всякого своя этика: мама полагает, что нельзя работать под Гитлером, а мне кажется, что стыдно и подло оставить здесь других. Так мы друг друга и не понимаем. Мне тяжело смотреть, как люди теряют человеческий облик. Вот мы и стали вплотную участниками исторических событий - пускай мелкими, рядовыми, но с типичной судьбой.

15 октября. Прежде всего решила отправиться в свой институт, чтобы попробовать получить деньги и документы. Занятия через пень-колоду еще велись, правда, только на 3-м курсе, первые два отправились копать окопы... Институт продолжает эвакуироваться двумя очередями, причем в первую включаются особо избранные. Мимо меня прошел какой-то военный. Разговорились. Очень советовал уезжать, обещал защитить город. Весь день 15-го Москва казалась какой-то притихшей, оглушенной. Появились признаки дезорганизации и растущей растерянности. Заговорили о том, что войска бегут, так как катастрофически недостает боеприпасов.

18 октября. Последние два дня на улице странное возбуждение. Почему-то не работало метро. В сущности, с минуты на минуту ждали немцев. Всем рабочим и служащим давали расчет - больше, правда, на бумаге - денег было мало. У нас в институте тоже бесперебойно раздавали справки, трудовые книжки, дипломы - все, кроме денег... С перерывами стреляли почти всю ночь...

...Первый день московского безвластия. Вся верхушка - административная, партийная - сбежала в ночь с 15-го на 16-е, бросив все - людей, ценности, документы. На посту остались только рядовые, скромные работники, которые и начали пытаться наводить кое-какой порядок, хотя бы чисто формальный. Днем по радио диктор торопливо прочел какое-то бессвязное постановление Моссовета, касающееся ресторанов и троллейбусов. Радио с утра до вечера шпарило веселые арии и классическую музыку, а в газетах очень невнятно упоминалось об обороне Москвы.

Рассказывали много интересного: рабочие ряда заводов, не получив денег и убедившись в отъезде начальства, разгромили склады, так сказать, самоснабдились мясом, водкой, кондитерскими изделиями. То же самое произошло и в магазинах - там, где заведующие не все успели захватить с собой. Кое-где, говорят, дошло дело и до расправы. А винить толпу, во всяком случае, не приходится. В 11 часов утра наконец выступил Щербаков [секретарь ЦК, МК и МГК ВКП(б)]. Сказал что-то маловразумительное: граждане, сохраняйте спокойствие, Москву будут защищать и т.д. и т.п. В сущности, в воздухе носилась уже полная анархия. Сама я немножко успокоилась, только удостоверившись, что наш отъезд опять прочно откладывается. Сегодня после маминого обхода мы с ней отправились домой и, подойдя к метро, поймали только кончик речи Пронина [председатель исполкома Моссовета]. По слухам, его вернули с дороги. Призывал рабочих и служащих снова приступить к работе (это после окончательного расчета!), торговую сеть - беспрерывно снабжать население продуктами, а транспорт - образцово обслуживать публику. Впечатление было ошеломляющее - будто кто-то специально издевается над нами в последние дни. Так развалить и дезорганизовать сложную жизнь большого города могли только или враги, или окончательно безмозглые и очень трусливые люди. Население плюет на Пронина, шляется по улицам и выстаивает в длиннющих очередях, пытаясь достать хлеб насущный.

На улице установилась зима - снег лежит и не тает. Лучше это или хуже? Часть войск, очевидно, экипирована прилично, но далеко не все.

Вернувшись из больницы, поехала в институт за деньгами. Там уже стояла безнадежная очередь, но я была принята прямо в середину нашими девочками. Конечно, много трепали языком. Дальновидная Нелли больше всего в жизни боится вопроса в будущей анкете: почему вы остались у немцев? Ольга дожидается момента, чтобы тихо уничтожить комсомольский билет, и подлизывается ко мне, "арийской девушке". Бедняжку Тамару напугали услужливые подруги, охая над ее еврейством. Зато Тамара Н. цветет, хорошеет и никаких врагов не страшится.

19 октября (воскресенье). Ура! Мы снова обретаем твердую власть. Сначала радио передало распоряжения Моссовета об отдаче под суд нескольких директоров магазинов за всякие злоупотребления, потом приказ начгарнизона о поддержании порядка, строжайшей дисциплине и передаче военному трибуналу всех лиц, проживающих в Москве без прописки. Хватились! (Половина домовых книг была сожжена в эти дни.) Наконец, уже вечером, появился приказ, подписанный Сталиным и назначающий нового коменданта г. Москвы, и самое главное - постановление Комитета обороны, тоже за подписью Сталина. В городе вводится осадное положение, защита дальних подступов вверяется командующему Западным фронтом Жукову, ближних - кажется, Артемьеву [начальник гарнизона Москвы]. Порядок в Москве поддерживается войсками НКВД и милицией, причем всякий, его нарушающий, подлежит расстрелу на месте. Граждане призываются к спокойствию и организованности.

Что сей сон значит? Над этим вопросом ломают себе головы все москвичи. Слухи ходят самые невероятные: что Сталин убит Молотовым, что, наоборот, Ворошилова убил Сталин, что, наконец, все они сбежали и т.д. и т.п. Не объясняют только, какой же именно лозунг и кем был дан в ту роковую ночь с 15-го на 16-е, когда все руководители дали драпу (между прочим, говорят, многих теперь вернули). "Спасайся, кто может" - что ли? Будто бы немцев ждали с часа на час. Во всяком случае, эти 2-3 дня простоя встали государству в солидную копеечку, не говоря уж о моральном эффекте. Целый ряд предприятий сейчас с большим трудом налаживает работу: станки погублены или сломаны, люди разбежались.

А пока кое-где уже сняли и сожгли портреты вождей, плакаты и лозунги. Сводка сегодня стандартная, и понять из нее что-нибудь совершенно невозможно.

20 октября.
В городе восстанавливается порядок: предприятия работают, милиция усиленно проверяет паспорта, в магазинах появились какие-то продукты. Газеты пишут о суде над группой паникеров и дезертиров - дирекцией какой-то обувной фабрики. В некоторых местах, по слухам, вынырнуло удравшее начальство - очевидно, много народу вернули. Опять говорят о разбомбленном эшелоне Большого театра и о том, что Лемешев и Ойстрах пешком идут обратно. По радио начинают выступать разные живые артисты.

24 октября. Пишу во время тревоги, да еще вторичной. Первая продолжалась полтора часа, с 7 до 8.30, а вторую объявили в 12 часов, и она еще не думает кончаться, хотя сейчас двадцать минут второго. Сегодня и в газетах упоминается о последних налетах на Москву, во время которых имелись "жертвы". Нам с мамой надоело ходить вниз, и мы отсиживаемся в собственной комнате, только изредка вылезаем в коридор, если уж совсем дребезжат стекла.

В "Известиях" сегодня очень неплохая статья Артемьева об обороне города. Будут, мол, уличные бои, и жители должны чувствовать себя солдатами. Ну и что же, пускай будут. А Москву, может быть, действительно отстоят?

Интересно, что когда началась кампания по отмыванию добела "Эффективного Менеджера", советская и наследовавшая ей российская "историография" вытащила из шляпы всяческие мемуары, призванные доказать, что Политбюро якобы не покидало Москву. Как всегда, в России нашлось достаточно наивных, уверовавших и в эту полову...

Из статьи Николая Ямского о событиях октября 1941 года
http://www.ogoniok.com/4974/29/

С одной стороны, руководство громогласно призывало граждан, не щадя жизни, отстоять столицу. А с другой — в большом секрете уже печатало многотысячным тиражом листовки, предназначенные для распространения в оккупированной гитлеровцами Москве ["Товарищи! Из-за продолжающегося наступления немцев мы оставили Москву, – в частности говорилось в ней. – Но сейчас не время плакать"]. Драматической сцены на вокзальном перроне тоже не было. С самого начала Сталин собирался эвакуироваться самолетом. Для этого на Центральном аэродроме постоянно прогревали моторы несколько транспортных «дугласов».

День 16 октября оказался самым черным в истории Москвы. Вся страна узнала из сводки Совинформбюро, что фронт под Москвой прорван. Еще до этого в соответствии с постановлением ГКО саперы начали скрытно минировать крупнейшие заводы, электростанции, мосты, системы жизнеобеспечения метрополитена.

Руководить, находясь на передовой, — такого в биографии Сталина никогда не было. Ни в дни Октября, которые он тихо пересидел в зале Смольного института, на 2-м съезде Советов. Ни под Царицыном в Гражданскую, когда, заварив на подступах к городу «кровавую кашу», предпочитал держаться поближе к стоящему на задах под парами личному бронепоезду.

Теперь его ждал самолет...

 
Tags: Россия
Subscribe

  • ПОЗОРНАЯ ГОДОВЩИНА

    VERA SOKOLINSKAYA April 29, 2019. 50 лет назад, 29 апреля 1969 года Андропов направил в ЦК проект "плана расширения сети психиатрических больниц и…

  • ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ

    Обезьяна с гранатой Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021 Убежденность…

  • К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АКАДЕМИКА АНДРЕЯ САХАРОВА

    ▪︎«Власти Москвы запретили фотовыставку к 100-летию Андрея Сахарова». Причину озвучил сам академик Сахаров ещё в 1968 году: «После долгих лет…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • ПОЗОРНАЯ ГОДОВЩИНА

    VERA SOKOLINSKAYA April 29, 2019. 50 лет назад, 29 апреля 1969 года Андропов направил в ЦК проект "плана расширения сети психиатрических больниц и…

  • ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ

    Обезьяна с гранатой Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021 Убежденность…

  • К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АКАДЕМИКА АНДРЕЯ САХАРОВА

    ▪︎«Власти Москвы запретили фотовыставку к 100-летию Андрея Сахарова». Причину озвучил сам академик Сахаров ещё в 1968 году: «После долгих лет…