Arthur Kalmeyer (art_of_arts) wrote,
Arthur Kalmeyer
art_of_arts

Categories:
  • Mood:

В ПОИСКАХ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОМАНТИКИ. Часть 23. ПАРИЖ, Île de la Cité

 
ПАРИЖ, Иль де ла Ситэ
Вы разны все, и все вы стройно слиты,
Вы все незримой сетью сплетены,
Равно в семье единой имениты.
Но всех прекрасней в свите Сатаны,
Слияние ума и лицемерья,
Волшебный образ некоей жены.
Она венец и вместе с тем преддверье,
Карикатура ей изжитых дум,
Крылатый коршун, выщипавший перья.
Взамену чувств у ней остался ум,
Она ханжа в отшельнической рясе,
Иссохший монастырский толстосум.
Застывши в иронической гримасе,
Она как бы блюдет их всех кругом.
Ирония прилична в свинопасе.
И все они венчают — Божий Дом!
- Бальмонт, ‘Химеры’.

Остров Île de la Cité делит Сену на два рукава.

С незапамятных времён западная оконечность острова представляла собой грязное болото, омываемое струями Сены. В 1314 году Филипп Справедливый построил на стрелке место для казней. Именно здесь по его приказу был сожжен заживо Гран-Мастер Ордена Темплиеров, Жак Де-Молэй. Король наслаждался этим зрелищем из своего дворцового окна (c 10-го до 14-го столетия короли Франции жили острове, так что королевская ложа висела прямо над просцениумом). В 1248 году во дворе королевского дворца была построена церковь паладинов-крестоносцев, Sainte-Chapelle – специально, чтобы хранить терновый венок Иисуса Христа, купленный по случаю Луи Девятым у хитроумного константинопольского императора Балдуина Второго (вместе с ещё тремя десятками реликвий, якобы связанных с Христом). В Константинополе уже в те времена умели вести оптовую торговлю!...

При Марии Медичи на стрелке острова был разбит парк (Jardin du Roi) ставший первым ботаническим садом Парижа. В конце 16-го века Анри Третий решил превратить заброшенную стрелку острова в земную твердь. По его приказу грязные канавы были заполнены грунтом, и берег был поднят на 6 метров, что позволило впоследствии построить южную опору для моста Pont Neuf.


В 1607 году западная оконечность острова была превращена в треугольную площадь, названную Place Dauphine в честь будущего Людовика XIII. Самый старый из парижских мостов, Pont Neuf ведёт с правобережья, от Лувра, на стрелку острова – Place Dauphine.

Не исключено, что именно размышления о сложном, но героическом прошлом Франции и подвигли местного алкаша, уединившегося за колонной Pont Neuf, хлебнуть нектару из завёрнутой в бумагу бутылки. Народ, он ведь вынужден нести на плечах всю историю своей страны, а это не лёгкий труд!...


Если смотреть на остров с правого берега Сены, прежде всего бросаются в глаза сероватые фасады и башни угрюмого здания, тянущегося от моста Нёф до моста О-Шанже. Этот гигантский каменный мешок-дворец носит название La Conciergerie. Здесь жили короли. Здесь расположена старейшая в Париже тюрьма. Здесь до сих пор живут «соответствующие органы» республики.


Строгая красота средневековой архитектуры Консьержери скрывает кровавую историю этих зданий. Название происходит от слова «консьерж» – в данном случае содержатель королевского владения. Gallerie des Prisonniers служила с 14-го века главной королевской тюрьмой. Нищие узники спали прямо на каменных плитах пола, в то время, как богатым позволялось покупать отдельные камеры и лучшую еду.

Во времена Революции аристократия и простой люд содержались вместе перед отправкой на гильотину: всё же эгалитэ – одно из главных революционных завоеваний! Ясное дело, там, где есть тюрьма и гильотина, должен быть и трибунал; там, где есть трибунал, должна быть юстиция. Всё это удобно расположить в едином комплексе, назови его хоть Лубянкой, хоть красиво, по-иностранному – Консьержери.

Западную оконечность этого комплекса венчает светлое здание Дворца Правосудия (французы не хуже русских умеют подбирать правильные словосочетания, когда речь идёт о массовом терроре!)


С южной стороны каменного мешка бесконечно тянутся разнообразные гадиловкиправоохранительные органы – штаб-квартира муниципальной полиции, Police Judiciair, жандармерия и, наконец, Трибунал.




Революция приспособила старый тюремный коплекс для быстрого приведения в исполнение революционной справедливости масс. Единовременно здесь содержалось до 1200 мужчин и женщин. Во время Революционного Террора все остальные здания комплекса служили вспомогательными помещениями для работы главного органа – Трибунала. В 9 случаях из 10 обвиняемых осуждали к гильотине. Среди сидевших здесь в ожидании казни были королева Мария-Антуанетта, Мадам Элизабет – сестра Луи XVI, Филипп-Эгалитэ – отец будущего короля Луи-Филиппа. Не избежали революционной справедливости и сами господа революционеры от Дантона до Робеспьера. Худа беда начало! Только с января 1793-го по июль 1974-го 2600 узников Консьержери были отправлены на гильотину. Арестованных вели из Большой Парламентской Палаты вниз по спиральной лестнице, спрятанной в башне Бонбек, в камеру заседания Совета, соединённого другой лестницей с Трибуналом. Руки арестованных были туго связаны за спиной, головы грубо острижены, рубахи разорваны – штоб чувствовали, что революционное сознание не терпит сентиментов. С 1793 по 1795 год Трибунал заседал в Sainte-Chapelle, в мрачном готическом Зале Гвардии (Salle des Gens d’Armes) с четырьмя пролётами стрельчатых арок – это было последнее, что видели осуждённые перед гильотиной


...А снаружи зелено, красиво. Мы живём в период междуцарствий, когда прошлая судорога кровопролитий завершена, а следующая только зреет подспудно, невидимая обывателю, разве что вспыхнет вдруг дымными огнями на улицах французской столицы, но это ведь временные неприятности, не правда ли, шери?...

И молодым влюблённым история ни к чему: сейчас их время заниматься любовью, и они ещё не осознают, как коротко это время


Вид с набережной острова на левый рукав Сены и на левобережье:




Здесь можно перейти на левый берег по мосту Сен-Мишель...


...но мы свернули налево, на Дворцовый Бульвар (Boulevard de Palais). С этой улицы открыт вход для посетителей, желающих подробнее познакомиться с Консьержери.




Толпы туристов совершают здесь броуновское движение – это одно из мест, обязательных для всех посещающих Париж. "A must-see". В кафешках тоже много народу.


О том, насколько данное место посещаемо группами из РФ, свидетельствует меню кафе Les Deux Palais на русском языке. «Добропожаловать» было сфотографировано мной специально для друзей-россиян (правда, русских среди публики я не заметил, видать автобус с группой задержался на Монмартре – танцевали ‘Подмосковные Вечера’ под аккордеон...)


Почему здесь так много туристов? Во-первых потому, что люди хотят познакомиться с внутренностями Косьержери. Во-вторых – и главным образом – потому, что рядом стоит Собор Парижской Богоматери, да-да, тот самый – "и Собор не просто составлял ему компанию, это была его вселенная; нет, больше чем вселенная – это была сама Природа. О том, что где-то существовали другие химеры, он задумывался не больше, чем витраж думает о весеннем цветении; не было другой тени, чем тень от вечных бутонов каменных цветов, дававших приют стаям столичных птиц; не было гор кроме гигантских храмовых башен, и не было других океанов, кроме Парижа, ревущего у их подножья..."

Готической архитектуре однажды была предоставлена великая возможность постоить соборы, равных которым не было в прошлом и не будет в будущем (я ничего не могу сказать об иерусалимских храмах). Во Франции соборы были построены в конце двенадцатого – начале тринадцатого веков. В статье ‘Готическая Архитектура’ Джон Стивенсон писал (Harper's New Monthly Magazine, 1876): «Это были в той же мере гражданские, как и экклезиастические сооружения; по-правде говоря, старые времена не знали различий между этими двумя ипостасями: такое разделение – чисто современная идея, к которой мы вероятно никогда бы не пришли, если бы не разделение религиозных убеждений во времена Реформации. Государство – всего лишь общественное устройство для организации совместных мероприятий, когда совокупные действия более удобны, нежели индивидуальные. Для нас эта сфера почти полностью сводится к правосудию, полицейским акциям, войне и, в какой-то степени, к образованию. Но в Средние Века, когда религиозные убеждения были едины для всех, действия государства включали и религию. Епископы и аббаты были феодальными баронами, которым была предоставлены функции отправления правосудия; с другой стороны, все действия государства носили религиозный характер, включая государственные санкции. Соборы являлись главными местами собраний для населения городов, в том числе и для выполнения совершенно внерелигиозных функций, таких как отправление правосудия или даже драматические театральные представления (опять же, навеянные религиозными мотивами), а не только для служения мессы»...

Примерно об этом я думал, когда, после поворота за угол, перед нами открылся давно знакомый по книгам, гравюрам и картинам западный фасад Собора. Это сердце Парижа. Все расстояния на картах Франции исчисляются от «нулевого километра», считая от точки, расположенной на Place du Parvis de Notre-Dame перед входом в Собор.


Перед входом стояла длинная очередь желающих приобщиться. Тоня сказала: «Зайдём внутрь», но я вдруг почувствовал, что не смогу стать в очередь: во мне проснулся застарелый страх к любым очередям, к плотному касанию человеческих тел, паника при виде организованно движущейся толпы, и я пробормотал: «Иди сама, я обойду вокруг собора и потом буду ждать тебя здесь, на скамейке»...

Так выглядит боковой фасад Собора:



>

Я долго стоял, глядя на изящную капеллу, пристроенную к южному приделу Собора


Вернувшись назад, стал разглядывать детали главного фасада. Для человека неграмотного этот фасад должен был служить Кратким Курсом Библии. Используя линго американских университетов – курс 101. Все апостолы аккуратно выстроены в ряд, нужно только заучить, как зовут каждую из этих фигур. Важное место на фасаде занимает, как и следовало ожидать, Страшный Суд: крылатый ангел взвешивает на весах сотворённые грехи и добрые деяния, в то время, как диаволы тщетно стараются повлиять на результаты взвешивания. Черти тут как тут – волокут «куда положено» стенающих несчастных, которые при жизни были недостаточно хорошими католиками, либо просто пожадничали и не купили вовремя индульгенцию у Матери-Церкви.


Но французы не были бы французами, если бы не снабдили фасад фигурами женщин, причём некоторые из них выглядят вполне по-светски. Судите сами:



>

>

Толпа унесла мою жену внутрь Собора и, повидимому, не собиралась её отпускать в скором времени, и я стал смотреть, что делается вокруг. Справа от входа в Собор стоит покрытая патиной столетий скульптурная группа, изображающая всадника королевской осанки с двумя стременными. Все трое имеют вполне бандитский вид, да к тому же щеголяют усами на манер Тараса Бульбы. Надпись на пьедестале неразборчива, я так и не смог выяснить, что это за ребята – то ли древние галлы, то ли меровинги, то ли вогезы, то ли ещё кто из этой шайки. Если кто знает, поделитесь мудростью.


Потом моё внимание переключилось на пацанов, вдохновенно гонявшихся за голубями по площади перед Собором


В отличие от пацанов, девочки были заняты делом: им, очевидно, было задано заполнить формы на тему «Что я видела в Нотр-Дам», и они тут же прилежно, без отрыва от мостовой, трансформировали свои впечатления в прозу. Девчонки всегда хотят угодить училке.


Потом я стал глядеть на набережную Сены, и здесь мне посчастливилось сделать снимок, который я считаю лучшим из всех, сделанных в Париже. Вот, называется «Две Девушки»:


Наконец появилась моя жена, чрезвычайно довольная осмотром внутренностей Собора, объявила мне, что я дурак, и мы, взявшись за ручки, пошествовали дальше по жизни. Из скверика Жана XXIII мостик Сен-Луи ведёт на меньший островок под названием Île Saint-Louis. Когда-то этот остров был излюбленным местом для дуэлей. Я сделаю здесь, с вашего молчаливого согласия, небольшое лирическое отступление и расскажу о том, что я вычитал перед путешествием: как дуэли вошли в моду и какие события привели к их запрету.
В средние века дуэль рассматривалась как возможность осуществиться «суду Божьему». Goudebaud, король Бургундии, был автором первого кодекса чести, названного code duello. Любопытный этот документик был написан в 502 году и скоро стал общепринятым в светских кругах, хотя никогда не был признан Церковью. В течение более тысячи дет – до Трентского Собора – святая Церковь оставалась пассивной, не вмешиваясь в дела дуэлянтов. Всё это изменилось после событий 1547 года. Анри Второму было 28 лет, когда весной этого года он унаследовал французский трон. Молодой король покровительсвовал атлетическим забавам и считался арбитром в вопросах дворцового этикета. Среди дам Двора главными были любовница короля, Диана Пуатье, и королевская менторша Анна де Монморанси. Вдвоём две эти бабёнки смерчем прошлись по королевским придворным, не оставив ни одного не вовлечённым в их интриги; в числе пострадавших был и кардинал Туарно. Племянник кардинала по имени Гай Шабо, Синьор де Жарнак, был возмущён тем, как обошлись с его дядюшкой, и стал распространять не слишком вежливые слухи о дамах Двора и царящих там порядках. Слухи в конце концов достигли королевских ушей, после чего королевский фаворит Франсуа де Вивон получил высочайшее разрешение на дуэль, дабы доказать с помощью «Божьего суда», что королевский Двор незапятнанно чист. Дуэль состоялась 10 июля 1547 года в присутствии короля и большого числа придворных. Случилось так, что королевский фаворит пал, поражённый молниеносным выпадом де Жарнака –
острие клинка пришлось ему прямо в глаз. Результат был неожиданным. Во-первых фаворит выступал в защиту чести Двора, во-вторых, он был опытным фехтовальщиком, обучавшимся этому искусству у лучших мастеров Италии и Испании, в то время как Жарнак был юношей без особой репутации драчуна, да к тому же зачинателем ссоры. Король так горевал по убитому фавориту, что отправил с нарочным депешу в Трент, где как раз собрался Первый Экуменический Собор, требуя, чтобы Церковь запретила дуэли. Французский король – свой человек в церковных кругах, отказывать ему неудобно, и Трентский Собор вставил в раздел XIX своей Хартии запрет на дуэли, под угрозой отлучения от церкви: “Отвратительное использование дуэлей есть изобретение Дьявола ради уничтожения душ совместно с кровавой смертью тела”. Собором был изобретен новый грех под названием Detestabilis Duellicisus С тех пор к фехтовальному выпаду прилипло название «куп де жарнак», дожившее до наших дней (хотя значение этого выражения изменилось с годами: то, что раньше означало «мастерский удар», теперь имеет значение «предательский, неожиданный удар»).
Но вернёмся к нашим баранам. Мы с супружницей мирно прошлись по вполне буржуазным улочкам этого небольшого островка, где ничто не напоминало о его кровавом прошлом. Хорошая классическая архитектура, но ничего особо выдающегося. Смесь атмосферы большого города с провинциальным покоем. Когда страна падёт под ударами Нового Халифата, Île Saint-Louis будет последним оплотом старой Франции. Французский Остров Крым...

Остановились возле книжной раскладки. Тоня дёрнула меня за рукав: «Гляди, о тебе книгу написали», и я сказал: «Совсем женщины в семье распустились, пора снова вводить субботние порки».


Подойдя к восточному берегу острова, мы совсем уж собрались идти к себе домой, на Площадь Бастилии, когда я заметил зовущую в сторону стрелку, и подумал – что ты скажешь, ни дня в Париже без этой боли...


Мне нечего больше сказать по этому поводу. Поэтому я просто помещу четыре снимка, сдаланные мной у входа в Мемориал Депортации и внутри, без комментариев. Не поместить этих фотографий я тоже не могу...








Мы возвращались молча на правый берег Сены по мосту de Sully. На середине моста молодой парнишка играл на скрипке, и мы остановились его послушать. Немножко отпустило...

Париж умеет наносить травмы и умеет сам же их вылечивать. Вы сделайте себе пометочку в памяти об этом пареньке со скрипкой, ладно? Я потом о нём ещё напишу.






По дороге домой нам попалось ещё одно заносчивого вида здание с заметным полицейским присутствием, Convent des Selestines, с вывеской над входом «Республиканская Гвардия» и всяческими мужественными барельефами и скульптурами. Если б я судил по французским зданиям и вездесущим полицейским с автоматами, я мог бы подумать, даааа, с этой страной не шути!... если б я не знал истории...


Зато меня порадовал памятник Артюру Рембо


Совсем неподалеку от дома в глаза полезли мерзкие плакаты – Париж, вместе с остальным континентом, готовился к евровыборам:


Я долго рассматривал участников квартета, потом сказал Тоне: «Давай сегодня вечером выпьем как следует. За эту суку Европу», и любимая женщина согласно кивнула в ответ. My kind of woman...

Продолжение следует
Tags: europe, о себе, путешествия, размышления, рассказик, фотки
Subscribe

  • ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ

    Обезьяна с гранатой Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021 Убежденность…

  • ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

    «Мы сообщили российской стороне, что она несет ответственность за то, что происходит с Навальным под стражей. Они будут привлечены к ответственности…

  • Пишет МАРИНА ПАВЛОВА:

    В Канаде разразился скандал из-за того, что фермеры добавили пальмовое масло в корм скоту А теперь перечитайте ещё раз.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ

    Обезьяна с гранатой Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021 Убежденность…

  • ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

    «Мы сообщили российской стороне, что она несет ответственность за то, что происходит с Навальным под стражей. Они будут привлечены к ответственности…

  • Пишет МАРИНА ПАВЛОВА:

    В Канаде разразился скандал из-за того, что фермеры добавили пальмовое масло в корм скоту А теперь перечитайте ещё раз.