Arthur Kalmeyer (art_of_arts) wrote,
Arthur Kalmeyer
art_of_arts

Categories:
  • Mood:

В ПОИСКАХ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОМАНТИКИ. Часть 21. ПАРИЖ, LE MARAIS

 
ПАРИЖ, Ле Марэ
Таков Париж. Но не всегда таков,
Он был и будет. Этот день, что светит
Кустам и зданьям на пути к моей
Душе, как освещают путь в подвалы,
Не вечно будет бурным фонарем,
Бросающим все вещи в жар порядка,
Но век пройдет, и этот теплый луч
Как уголь почернеет, и в архивах
Пытливость поднесет свечу к тому,
Что нынче нас слепит, живит и греет,
И то, что нынче ясность мудреца,
Потомству станет бредом сумасшедших.
– Борис Пастернак

Район Le Marais
расположен к западу от Площади Бастилии. Когда-то правобережье Сены представляло собой болота (marais и означает болото по-французски), лишь улица Rue St.Antoine, с римских времён служивашая «хайвэем», возвышалась над болотной топью.

В 13-ом веке болота были осушены, уровень грунта поднят, и Le Marais был превращён в часть города, ограниченную с востока крепостной стеной Филиппа-Августа (она служила плотиной) и стеной Карла Пятого, защищавшей Бастилию. Здесь находился и королевский дворец – после того, как Карл V (Шарль V) сделал своей резиденцией Hôtel St-Paul. К началу 17-го века королевским дворцом стал Дворец Вогезов, построенный королём Henri IV здесь же, в Ле Марэ (да-да, тем самым весёлым королём Анри, который «жил-был Анри Четвёртый, он славный был король, любил вино до чёрта, но трезв бывал порой...»)

В этом районе много старых "отелей" и дореволюционных домов (это до французской революции, folks), где теперь расположены музеи. Для тех, кто не знает, необходимо пояснить парижский термин "отель". Роскошные здания «отелей» строились и были декорированы лучшими архитекторами и художниками тех времён. Hôtel particulier – уникальная французская архитектурная форма. Эти дома-дворцы проектировались как частные резиденции, расположенные между королевским дворцом и окружающими садами. Хозяева их привлекали в свои «отели» не только обитателей двора и светских дам, но и свободомыслящих философов, конкурируя друг с другом: чей «салон» станет известен более других блеском разговоров и остроумием публики. Даже церкви в Марэ – Сен-Пол и Сен-Жерве – конкурировали между собой, стараясь приглашать самых известных проповедников и музыкантов. Так сложилась культура этого района, одного из самых старых в Париже. Со временем аристократия начала переселяться западнее – сперва на Île Saint-Louis (один из двух естественных островов на Сене; второй – Île de la Cité), а позже – в Fauburg St-Germain и Fauburg Saint-Honoré.

Рано утром второго дня я пытался растолкать супругу: мы договаривались с вечера, что отправимся гулять в Ле Марэ. Но она пробурчала, что будет спать поздно, и чтобы я тащил свою камеру куда подальше что-нибудь там фотографировать, оставив её в покое. Нелегко нам, жаворонкам, жить с совами... Как бы там ни было, я отправился до завтрака поглядеть на Port de plaisance de Paris-Arsenal. Этот канал, идущий по радиусу к юго-юго-востоку от Площади Бастилии и соединяющий канал Сан-Мартен с Сеной, был в своё время частью фортификационных сооружений, возведенных Карлом Пятым.

Вот как выглядит это место:

Photobucket

Photobucket

Photobucket

Photobucket

В парке, идущем вдоль восточного берега Канала Удовольствий, на скамье детской площадки сладко похрапывал клошар. Рядом с ним стояла бутылка вина на завтрак. Я понимаю этих ребят – зачем ходить на работу, вкалывать, зарабатывать пóтом эти несчастные деньги и отдавать их потом за квартиру, если можно спать бесплатно в красивом месте, на чистом воздухе, зная, что когда проснёшься, тебя ждёт бутылка бургонского и бесконечно длинный день, начисто лишённый обязанностей и забот...

Photobucket

Позже в парке на берегу канала я встретил другого клошара, который уже проснулся и был погружён в настраивание гитары. Возле него в ожидании завтрака крутился здоровенный чёрный кот, но клошар не обращал внимания ни на кота, ни на меня. Рослый краснорожий мужик с рыжей бородой углублённо тренькал на струнах, время от времени подкручивая колки. Я приготовил камеру для видеозаписи и обратился к нему на очень дурном французском: «Сыграйте что-нибудь, пожалуйста, месье». Клошар поднял на меня глаза и выдохнул с тяжёлым техасским акцентом: «Man, ah don’t know to play, ah’m just learnin’». Кот мотнул хвостом и ушёл сам добывать завтрак...

Photobucket

Одна из лодок, причаленных к столбам набережной, привлекла моё внимание знакомым названием – «Байкал». На палубе суетился крепкий, мускулистый товарищ, видимо, готовясь к отплытию в другие, не менее романтические, уголки мира. Увидев, что я изготовился снимать его и его судно, он мгновенно испарился. Только раз в жизни я видел, чтоб люди исчезали так мгновенно перед объективом камеры: это было в советском павильоне всемирной выставки в Ванкувере, в 1986 году, когда я пытался сфотографировать оперативных работников, наблюдавших там за порядком... Но «Байкал» я всё же сфотографировал

Photobucket

Дальше на восток, за каналом, начинался индустриальный пейзаж...

Photobucket

...и я решил вернуться домой – будить жену: пора было отправляться в Марэ.

Сена в верхнем течении нравится мне гораздо больше, чем в центре Парижа: она ýже, здесь нет отвратительных гигантских паромов с застеклёнными палубами, перевозящих толпу туристов от одной достопримечательности к другой. Тихая Сена, пустые набережные, туристы не ходят – рай земной!...

Photobucket

Photobucket

Дворец Вогезов – самая старая из площадей Парижа. Когда-то здесь стоял Hôtel des Tournelles, купленный королём в 1407 году, после убийства герцога орлеанского. Екатерина Медичи построила здесь свою резиденцию, которую Анри Четвёртый и превратил в Place Royal. Стоящие по периметру квадрата здания представляют собой симметричный ансамбль роскошных особняков, предназначавшихся когда-то для короля, королевы и придворных.

Photobucket

Внутри этого каре располагаются парк и площадь для парадов и празднеств. Площадь была избранным местом для дуэлей, несмотря на строжайший запрет Кардинала де Ришелье. В центре парка хитрый кардинал поставил конную статую Людовику 13-го «Справедливому» – прижизненный дар любимому монарху. Полтора века спустя по приказу Робеспьера бронзовую статую переплавят на на пушки, предназначенные нести «свободу и пламя революции в страны Европы, изнывающие под гнётом тиранов». При Наполеоне по старым эскизам статуя была высечена заново из мрамора и установлена на старом месте, в центре Place des Vosges.

Photobucket

Сегодня в этом районе располагаются, в числе прочего, Музей Магии, Музей Истории Франции, непосредственно во Дворце Вогезов находится музей-квартира Виктора Гюго. Рядом в доме жил Теофиль Готье, позже Альфонс Доде... Трудно найти другое место в Париже, где разыгрывалось бы столько драматических историй, навсегда определивших характер французской столицы. Один из примеров: к северо-западу от Дворца Вогезов находится Отель де Рохан, история которого неразрывно связана с Афёрой Бриллиантового Ожерелья. Когда кардинал де Рохан потерял статус фаворита при дворе Марии-Антуанетты, беспринципная аферистка графиня де ла Мотт предложила ему хитроумный план. Она убедила де Рохана купить бриллиантовое ожерелье стоимостью 1600000 ливров, уверив его, что королева непременно захочет перекупить у него эту драгоценность. Чтобы доказать, что её величество с ума сходит по бриллиантовому ожерелью, графиня подстроила в версальских садах ночную встречу кардинала с якобы королевой (для роли королевы сошла нанятая по дешёвке проститутка). Вскоре оказалось, что кардинал не смог собрать денег на оплату ожерелья, история выплыла наружу и разразился страшный скандал. Оказалось, что в ходе интриги настоящее ожерелье было разрезано на части и по кускам продано в Лондон. Де Рохана судили, и хотя за неимением вещественных доказательств он был оправдан, кардинал лишился должности. Суд присудил графиню к порке, клейму и пожизненному заключению, но ей удалось бежать из тюрьмы в Англию и опубликовать там первый в истории kiss-and-tell роман, представивший королеву в виде последней стервы...

Собор Святого Павла был на ремонте, и мне, к сожалению, не удалось сделать достойной фотографии. Зато я сфотографировал Village de St-Paul. Это деревня внутри города, посвятившая себя “покою и искусству мирной жизни”. Входите под арки Village de St-Paul, не опасаясь автомобилей, – дороги здесь открыты только для пешеходного движения. Внутри около 200 лавок, торгующих античными товарами, многие из них так интересны, что можно провести в деревне целый день, разглядывая диковинные предметы старины. Рядом с деревней сохранились остатки древней стены – бывшей ограды города времён Филиппа-Августа:

Photobucket

Если говорить о том, что мне больше всего понравилось в Париже, – это улицы города по утрам. Как прекрасны могут быть города, если магически изъять из них толпу туристов!...

Photobucket

Photobucket

Вот один из многочисленных парижских «отелей», расположенных в Марэ – Hôtel_DeSens; cнято рано утром.

Photobucket

Собор Сен-Жерве – Сен-Протас перед короткой майской грозой:

Photobucket

Мы с женщиной укрылись от грозы внутри храма. Собор служит одновременно штаб-квартирой Монашеского Братства Иерусалима, но никаких братьев не было видно. Кроме нас здесь вообще не было ни души. Снаружи погромыхивал гром, и мы сидели, молча разглядывая немудрёный ассортимент давно ставших античностью символов католической веры.

Photobucket

Гроза быстро прошла стороной, и мы с облегчением покинули приют монашеского братства: в городе было интересней. Здесь тоже были куклы, но гораздо более забавные:

Photobucket

Photobucket

Ещё один «отель» – наверное наиболее известный и самый роскошный из этой категории зданий – Hôtel De Ville

Photobucket

Это была фотография восточного фасада. А с западной стороны здания постоянно кипит толпа туристов, приманкой для которых служат фонтаны и массовые полу-официальные действа для публики:

Photobucket

Photobucket

Решив, что здесь для нас слишком людно, мы повернули обратно на восток – смотреть еврейский квартал Парижа. Я понял, что мы движемся в правильном направлении, увидев название кафе на углу:

Photobucket

– Гляди, Тоня, – сказал я, – кафе «Философы», значит где-то поблизости есть и ресторан «Пророки», а там и до фалафельной, наверняка, рукой подать...

Исторически сложилось так, что евреи селились в районе Марэ. В средние века в городе существовали две главные синагоги – на Rue de la Cite и на Rue de la Tacherie, с восточной стороны отеля Де-Вилль. К 18-му веку число евреев резко возросло, главным образом за счёт переселенцев из Эльзаса и Лоррейна. Новоприбывшие евреи начали селиться в районе нынешнего Севастопольского бульвара, возле Отеля Chariot d’Or. Еврейская община с надеждой глядела в будущее – а как же, во время Революции всем евреям выдали французскую национальность: фратернитэ и эгалитэ – это тебе не ешака купить! Разрабатывая обширные планы обновления Парижа, префект Сены барон Georges-Eugène Haussmann включил две новые синагоги в план развития города: синагога Rue de la Victoire была основана в 1874 году и Rue des Tornelles – в 1876-ом...
Дело Дрейфуса опрокинуло надежды французских евреев на эмансипацию. Разумные люди взялись за обсуждение сионистской идеи, а дураки вернулись к жизни гетто, рассчитав, что это верняк, на который только и можно надеяться еврею. Последние были неправы. Страшно неправы. Германская оккупация уничтожила еврейскую общину Парижа. После войны община начала понемногу восстанавливаться – в город прибывали иммигранты из Северной Африки. Они стали селиться в Сентье (2-й арондисман) и Беллвилле (19-й арондисман).

Но меня интересовал старый еврейский район вокруг улицы Rue des Rosiers в Марэ, в 4-ом арондисмане. Завещание Кальмейера тем, кто сюда забредёт: попробуйте штрудель, которым угощают у Саши Финкельштейна...

Так выглядят улицы в этом районе:

Photobucket

Photobucket

Photobucket

Photobucket

Лицо Тони на следующей фотографии явно выражает: «Слушай, давай я тебя здесь оставлю гулять, а сама пойду проверю цены в магазинах на Сен-Онорэ...»

Photobucket

Но мы всё же отправились вдвоём – искать еврейский центр. Долго ли, коротко, пришли мы к обшарпанному пятиэтажному особняку с магендовидом над входом. Я уже не удивился, что вход отделяла от улицы высокая чугунная решётка, за ней на скамеечке сидели женщины эвакуационного вида, вовлечённые в оживлённый разговор, в котором все говорили одновременно, на не поддающемся идентификации языке. Дорога на всякий случай была выгорожена серо-зелёными щитами, так, что сквозной проезд для транспорта здесь тоже был закрыт.

Photobucket

На противоположной стороне улицы находилось здание – не то очередной еврейский мемориал, не то синагога. У парадного стояли шесть или семь здоровенных парней в чёрных пиджаках и кипах. Не знаю, какое именно из утерянных колен израилевых поставляет особую породу мордоворотов, но уверен, что незабвенный Беня Крик был из этих ребят. Они стояли, плотно загораживая вход в здание. Я глянул на них, глянул на Тоню и решил, что мы, пожалуй, пойдём дальше: мне хватило встречи с функционером из синагоги Rue de la Roquette. На обратном пути я сделал попытку сфотографировать женщин, сидевших на лавочке за загородкой, но как только я достал фотоаппарат, они в панике стали прятать от меня лица

Photobucket

Твою мать, – изумился я, – что происходит с французскими евреями? Почему они так запуганы? И, если действительно есть основания так бояться, какого дьявола они остаются в стране, где нужно жить в вечном страхе?

Ответов на эти вопросы мне получить не удалось, и мы мысленно попрощались с евреями улицы des Rosiers и её окрестностей.

Но уйти от евреев не так просто, как кажется... Через несколько минут дорога привела нас к Лицею Виктора Гюго, тоже расположенному в Le Marais:

Photobucket

На стене у входа была прикреплена едва заметная мраморная плита, объясняющая тем, кто удосужится подойти поближе, что с 1942 по 1944 год более одиннадцати тысяч детей, при активном участии правительства Виши, были вывезены из Франции в лагеря смерти и уничтожены там потому, что родились евреями; более 500 из числа этих детей содержались здесь в колледже Виктора Гюго

Photobucket

На стене соседнего дома (совпадение) средневековый барельеф с детьми – другого времени, другого происхождения, другой судьбы...

Photobucket
Некоторые читатели, возможно, нетерпеливо ёрзают на стульях, недоумевая: о чём вообще Кальмейер здесь рассказывает? Где Монпарнас, Лувр, Эйфелева башня, где Елисейские поля, Тюильри, Вандомская площадь, Опера, где Пантеон, Триумфальная арка, Инвалиды, где, наконец, Собор Парижской Богоматери? И сколько можно писать о евреях, ты всё ж не в Тель-Авив приехал, а в Париж!...

Я не знаю, как правильно отвечать на подобные вопросы. Мог бы сказать, что у меня есть фотки всех мест, которые полагается отщёлкать туристу в Париже (несмотря на содрогание при воспоминании об ошивающемся там племени туристов), и что я непременно вывешу все эти снимки. Или можно сказать – каждый читатель уже видел во всевозможных ракурсах Триумфальную арку, Трокадеро, Оперу и Нотр-Дам, и не имеет смысла выкладывать сотни раз опубликованное... Скажу так: я не претендую на всеобъемлющий обзор достопримечательностей французской столицы, для этого существуют путеводители. Я описываю не Париж, а то, как я увидел этот город; рассказываю о том, что показалось мне интересным, оставляя задачу исчерпывающего описания Парижа другому путешественнику...

Продолжение следует
Tags: europe, о себе, путешествия, размышления, рассказик, фотки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments