Arthur Kalmeyer (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} art_of_arts) wrote,@ 2008-06-12 11:00:00 |
|
| Current mood: |  calm |
| Entry tags: | компиляция, размышления |
КОГДА НЕФТЬ ПОДЕШЕВЕЕТ? Часть 10.
Как говорит Сократ, лучшей приправой к еде служит голод.В течение 20-го столетия производство пищевых продуктов грандиозно выросло во многих странах мира, и во всех случаях можно проследить связь этого роста (напрямую или опосредованно) с использованием избытка энергии. Человеческая раса впервые начала освобождаться от страха голодной смерти...
– Марк Туллий Цицерон, "De Finibus Bonorum et Malorum" (II, 28)
В мире есть люди настолько голодные, что Бог может явиться им только в виде куска хлеба.
– Чарлз Диккенс, "Оливер Твист" (гл. 2)
Часть 10. КОНЕЦ БАНКЕТА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
С 1940 года продуктивность американских ферм возростала в среднем на 2% в год – приблизительно в той же пропорции, что и увеличение потребления нефти. В целом для планеты производство пищи утроилось в прошлом веке – с трудом поспевая за ростом населения. Каждый аспект современного индустриального сельского хозяйства превратился в сферу интенсивного энергопотребления. Трактора, комбайны и прочие механизмы сжигают дизельное топливо или бензин. Пестициды и гербициды синтезируются из нефти. Семена, химикалии и убранный урожай транспортируются на большие расстояния грузовиками, а продукты питания проходят переработку с использованием природного газа и упаковываются в произведенную из нефти пластмассу до момента покупки их потребителем.
Если мерять эффективность производства пищи отношением энергии, потребной для её производства, к энергии, получаемой съедающим эту пищу потребителем, придётся признать современную сельскохозяйственную индустрию наименее эффективной формой производства пищи из всех, когда-либо практиковавшихся человеком.
Древние формы агрикультуры давали человеку крохотные порции избытков солнечной энергии: каждый фунт еды содержал несколько больше энергии, чем нужно было затратить на её производство – вот этот ничтожный энергетический выигрыш и поддерживал человеческую жизнь. Сегодня – от фермы до наполненной едой тарелки – стандартное блюдо представляет собой концентрированную форму вложенной энергии, в сотни раз превышающей энергию пищи, сжигаемой в процессе пищеварения человеком. Этот дефицит энергии может поддерживаться только благодаря наличию дешёвых ископаемых топлив – временному дару из отдалённого геологического прошлого Земли.
Использование энергоресурсов позволило увеличивать продукцию при том, что число фермеров существенно уменьшилось, в особенности в 20-ом веке. В 1880 году 70.5% населения США жили в деревнях; уже к 1910 году деревенское население составляло всего 53.7%. Сегодня в США осталось так мало фермеров, что формы переписи населения 2000-го года даже не включали графы "фермер" в описание занятий населения (вы могли вписать его сами в графу "прочие занятия"). Для механизации нужны крупномасштабные фермерские операции. В 1900 году средний размер фермы в Айове составлял 150 акров; к 2000-ому году размер надела более чем вдвое увеличился. Пропорция еды, производимой фермерскими семьями, живущими на земельном наделе, очень мала теперь. "Тренд" заключается в передаче (покупке, захвате) многих тысяч семейных ферменных наделов гигантским компаниям агробизнеса и многонациональным корпорациям, контролирующим всю продукцию и распределение семян, химикатов, ферменного оборудования, в то время, как другие гигантские корпорации контролируют национальный и международный рынок (глобализованный!) собранного урожая и других продуктов питания.
Богатые индустриализованные общества использовали ссуды, подкуп и прямые угрозы военной силы для того, чтобы убедить малые бедные страны убрать непродуктивное сельскохозяйственное население с земель, использование которых сулило выгоды от выращивания монокультур на экспорт. В начале 20-го века эта политика получила название создания “банановых республик”. Одна за другой страны третьего мира сгоняли с земли низкопродуктивных фермеров, которые могли обеспечить себя и ближние городки необходимыми для жизни продуктами, и объединяли их земельные участки в крупные плантации агробизнеса, производившего кофе, чай, сахар, орехи и фрукты для потребителей в США, Европе и восходящих империях дальнего востока. А согнанные с земли крестьяне пополняли собой ряды городского люмпена, селясь в халупах на окраинах больших городов – Мексико-Сити, Лагоса, Сао-Пауло, Каракаса и Джакарты.
Сегодня в Северной Америке путешествие продуктов питания от фермы до тарелки продолжается в среднем 1300 миль. Потребители Миннеаполиса и Торонто имеют возможность круглый год наслаждаться манго, папайей и авокадо. В Лондоне масло из Новой Зеландии стоит дешевле масла, сделанного в Девоне.
Производство мяса и отлов рыбы также потребляют всё возрастающий объём энергии. Эта диета гораздо более энерго-интенсивна, чем вегетарианская. Параллельно с тем, как растущее население в северной, южной Америках и в Азии переходило на потребление животных белков, рос и расход энергии на калорию потребляемой пищи. Моторизованный рыболовный флот гораздо продуктивнее в деле добывания рыбы из океанских глубин по сравнению с рыбаками 19-го века, но намного менее энергоэффективен. В последние годы эта продуктивность рыболовных флотов привела к истощению рыбных запасов почти во всех рыбных районах мирового океана, в результате уловы существенно сократились, что привело к дополнительному расходу энергии на добывание животно-рыбных белков.
Экологические последствия избыточной энергии нефти нельзя оценить иначе как катастрофу. Фермеры стали относиться к земле, как к инертной массе, с которой можно снимать предельные урожаи за счёт принудительного питания почвы химическими добавками. Эта практика разрушает сложную экологию живой почвы, что в свою очередь ведёт к увеличению эффектов эррозии. На каждый бушель кукурузы, произведенный в Айове сегодня приходятся три бушеля почв, потерянных в результате эррозии. В дополнение к этому химикаты, используемые агробизнесом, отравляют ручьи, реки и озёра, вызывая смерть множества животных, птиц, рыбы и земноводных.
Природа даёт нам немало знаков того, что пределы увеличения продуктивности сельского хозяйства не за горами. Избытки зерна экспортирующих стран (Канады, США, Аргентины) в отношении к мировому спросу практически свелись к нулю. С каждым годом становится всё труднее поддерживать уровень урожайности из-за растущего засоливания почв ирригацией, потери видов насекомых, осуществляющих опыление, из-за роста числа и разнообразия видов вредителей, вырабатывающих привыкание к пестицидам, не говоря уже о потеплении окружающей среды.
В конце 2002-го года министерство сельского хозяйства США (USDA) выпустило поправку к сделанной прежде оценке мирового урожая зерновых на год, понизив ожидаемый урожай до 1821 миллиона тонн (предыдущая оценка была 1878 миллионов тонн). Мировая потребность составила в 2002 году 1904 миллиона тонн, что соответствует дефициту зерна в 83 миллиона тонн. С тех пор потребность растёт, а с ней и дефицит.
Перспективы борьбы с дефицитом производства зерна не чрезмерно оптимистические – из-за продолжающегося роста населения планеты. В книге, изданной в 1995 году под названием “Кто будет кормить Китай? - Попытка Разбудить Маленькую Планету”, Лестер Браун писал о том, как и почему Китаю понадобится импортировать всё больше и больше зерна в последующие десятилетия, чтобы накормить разрастающееся население: “Прогнозы показывают, что Китай должен будет импортировать огромные количества зерна. Но перевозкам этого зерна в Китай никогда не светит материализоваться, по той простой причине, что потребность в зерне, вкупе с возрастающим спросом остальных стран, намного перекроет способность экспортёров организовать избыточное производство зерновых, потребных для удовлетворения спроса.”
Добавьте сюда угрюмые перспективы истощения топливных запасов, и вы начнёте понимать размер беды, которая не замедлит последовать: многократный рост цен на продукты питания, который может обратить сельскохозяйственное чудо 20-го века в голодный апокалипсис 21-го.
Расширение сельскохозяйственной продукции за счёт дешёвой нефти позволило кормить население мира, выросшее за одно столетие с 1.7 до 6.6 миллиардов. Но дешёвая энергия помахала человечеству ручкой и уходит в прошлое. Сколько ртов сумеет поддерживать пост-нефтяное сельское хозяйство планеты? Это невероятно важный вопрос, но ответить на него нелегко. Разумно было бы ответить на него: без нефти можно прокормить столько людей, сколько кормилось на земле до начала индустриализации сельского хозяйства – то-есть население Земли в начале 20-го века – чуть меньше двух миллиардов человек.
Некоторые считают эту цифру слишком заниженной, потому что вновь выведенные сорта зерновых и технология культивации почвы позволяют значительно увеличить продуктивность гектара по сравнению с 1900-ым годом. Этот оптимистический взгляд на проблему разделяется в настоящее время двумя враждующими между собой лагерями.
Один из них представлен сторонниками движения за "органическое и экологическое сельское хозяйство". Эти люди рекомендуют полное прекращение использования химикатов, сокращение расстояний между фермой и потребителем и отказ от монокультур с целью возврата к биологическому разнообразию выращиваемых продуктов. "Гринпис Интернешнл" выпустил на эту тему отчёт под названием "Зелёная революция: Органическое и Археологическое Фермерство на Юге", в котором в частности говорится: "в процессе этого исследования мы нашли много примеров того, как переход на органическое и экологическое земледелие приводит к значительному увеличению урожаев."
Другой лагерь, поддерживаемый агроиндустрией, предлагает совершенно противоположные решение: генетическую инженерию новых высокоурожайных сортов, которые могут дать ещё более высокие результаты, чем старые сорта, могут расти в засоленных почвах или содержать больше энергосодержащих протеинов, чем старые сорта, требуя при этом меньшего объёма удобрений. Согласно Хендрику Верфэйлл’у, Президенту "Монсанто" (ведущая компания в области выведения генетически-модифицированых семян), "наша технология увеличивает съём урожаев, в некоторых случаях очень резко. Эта технология принимается фермерами с гораздо большим энтузиазмом, чем любая другая сельскохозяйственная технология."
Оптимисты обоих лагерей считают, что экономия энергии и альтернативные источники энергии смягчат удар, ожидающий сельское хозяйство после истощения ресурсов ископаемых топлив.
Но с таким же успехом можно доказывать, что цифра в 2 миллиарда голодных ртов слишком высока для долговременных усилий сельскохозяйственной индустрии. В течение 20 века посевные земли сильно деградировали, были потеряны местные сорта семян зерновых культур, фермерское искусство было утеряно населением, а число фермеров, понимающих толк в крестьянском труде (особенно в развитых странах) свелось практически к нулю. Это значит, что без нефтепродуктов даже переход к уровню продуктивности 1900 года может оказаться нереальной мечтой оптимиста.
Может быть, органическое/экологическое земледелие и более продуктивно для отдельно взятых ситуаций и районов, чем индустриальная агропродукция, но местные отчёты об успехах не могут противостоять факту: глобальное количество азота, доступное сегодня для зерновых культур планеты, было искусственно взвинчено процессом синтеза аммониевых удобрений (Haber-Bosch), и поддержание этого уровня полностью зависит от наличия ископаемых топлив. Синтез аммония может быть достигнут с помощью водорода, в свою очередь получаемого гидролизом, но инфраструктура для подобного массового производства практически не существует. Замена даже не всего азота, получаемого сегодня из аммония, с помощью органических альтернатив (навоз, перегной), а значительной части его, представляется весьма проблематичной.
Калифорниец Джон Джейвонс (организация Ecology Action) более четверти века занимался разработкой методов выращивания продуктов, позволяющих построить человеческую диету на базе минимального земельного надела и без использования производных нефтепродуктов. Он выяснил, что для выживания одного человека необходима площадь земельного участка размером 2800 квадратных футов (260 кв.метров). Это соответствует теоретически максимальной "подъёмной способности" планеты, равной 7.5-миллиардному населению. Однако следует иметь в виду, что метод "биоинтенсивного мини-фермерства Джейвонса" предполагает превращения в компост абсолютно всех отходов растений и человеческих отходов – включая посмертное использование человеческих тел, и что оно предполагает исключительно вегетарианскую диету, без растительных масел и без расхода растительного материала на приготовление топлива, на готовку пищи или обогрев. Расчёты показывают, что более реалистическая оценка пост-нефтяной "подъёмной способности" планеты будет существенно меньше современного населения Земли (по признанию самого Джона Джейвонса).
Что касается генетической инженерии предметов питания, эту технологию следует признать рискованным предприятием, которое потенциально может иметь серьёзные, никем не предусмотренные последствия как для человека, так и для окружающей среды, способные навредить гораздо более, чем помочь проблеме голодания.
Если считать доводы пессимистов и оптимистов взаимно уничтожающимися, нам остаётся принять число в два миллиарда или около того как максимально возможное для длительного существования на лишившейся нефти планете. Проблема очевидна - нас уже 6.6 млрд, и мы продолжаем размножаться! Вывод печален: между сегодняшним днём и временем полного исчерпания нефти и газа планете предстоит потерять около пяти миллиардов людей. Если этого не удастся достигуть с помощью успешных программ контроля населения, людям, в том числе и ещё не родившимся, придётся умереть страшной смертью среди погромов, войн, голода и эпидемий – таковы традиционные методы, которыми до сих пор пользовалась природа, когда поголовье нашего вида превосходило несущую способность экосистемы.
Старик Мальтус был не так уж глуп, леди и джентльмены.
ОБОГРЕВ И ОХЛАЖДЕНИЕ
В сравнении с нехваткой питания проблемы теплового комфорта могут показаться менее серьёзными. Однако на деле, для многих районов мира – в Северной Америке, Европе и Азии – доступ к теплу обозначает границу между жизнью и смертью.
Сегодня в Штатах расход энергии в жилых домах составляет 21% от общего расхода энергии. Из этого количества 51% расходуется на обогрев дома, 19% – на обогрев воды, 4% – на кондиционирование. Остальное расходуется на освещение и на всяческие домашние устройства (включая холодильники).
Жители современных городов привычно принимают доступность тепла и охлаждения, как само собой разумеющиеся черты нормальной жизни. Топливо и электричество невидимо попадают в дом по проводам и трубам и предсказуемо выполняют свою работу - по мановению нажавшего кнопку пальца. Условность этих услуг становится внезапно ясной во времена перебоев снабжения энергией, когда в новостях рассказывают о смертях людей, замёрзших зимой или получивших тепловой удар в летнюю жару. В обычный год в Штатах 770 человек замерзают насмерть и 380 умирают от перегрева. В сумме эти смерти превышают общее количество смертей от ураганов, наводнений, торнадо и удара молнии. Серьёзные продолжительные перерывы в подаче топлива грозят серьёзными случаями смертности, особенно в районах, подверженных минусовым температурам.
Топливо необходимо также для приготовления пищи и хранения пищевых продуктов в холодильниках.
При многократном повышении цен на топливо, многие граждане, в особенности старики, живущие на фиксированный пенсионный доход, вынуждены будут отказывать себе в тепле или охлаждении, выбирая между возможностью поесть и желанием согреться.
Мне не хочется углубляться в детали этой темы... Пусть украинцы и беларусы расскажут о своём недавнем опыте...
ЗДРАВООХРАНЕНИЕ
Водоснабжение и канализация жилых массивов напрямую зависят от доступности энергии, так же, как и обеспечение деятельности медицинских учереждений, производство и распределение лекарств, антибиотиков, вакцин. Поскольку человечество продолжает расти, в ближайшие десятилетия, если не будет найдена возможность увеличить расход средств и энергии на нужды здоровья, мир вынужден будет столкнуться с резким возрастанием смертности от болезней или даже с невиданными до сих пор эпидемиями.
В наше время инфекционные заболевания ответственны примерно за 37% смертей в мире. На долю заболеваний от пользования грязной водой приходится 80% всех инфекционных смертей, причём 9 из десяти инфекционных заболеваний приходятся на страны с недостаточным уровнем питания. Каждый год из-за негодных санитарных условий примерно 2 миллиарда людей заболевают инфекционными желудочными расстройствами; от них умирают 4 миллиона детей. Даже развитые страны не свободны от этой угрозы.
Примерно 1.2 миллиарда людей на планете лишены доступа к источникам чистой питьевой воды. Из 3120 городов Индии только 209 имеют очистные сооружения, частично очищающие потребляемую людьми воду, а 114 городов сбрасывают неочищенные экскременты и частично кремированные тела прямо в священные воды Ганга.
Многие болезни, которые можно было бы легко вылечить, более того – от которых легко предохраниться, и сегодня представляют серьёзные проблемы в разных уголках мира. E-coli (всякий раз в новых инкарнациях) распространяется в перенаселённых районах Африки и Азии, где недостаёт питьевой воды (эта бактерия была импортирована и в США). Во многих странах на подъёме туберкулёз, приспособившийся сопротивляться антибиотикам. Медики считают, что приблизительно 1.7 миллиарда человек заражены туберкулёзом (95% всех смертей от TB приходятся на бедные страны). В 1990 году было зарегистрировано 7.5 миллиона новых случаев заражения туберкулёзом, в 2000-ом – 10 миллионов.
Время от времени где-нибудь на планете снова вспыхивает чума, опустошившая средневековую Европу – как бы ожидая, не настало ли время вернуться в будущее. Дифтерия считалась искоренённой до тех пор, пока в 1975 году в бывшем совке не были зарегистрированы 100 случаев заболевания; в 1995 году было зарегистрировано уже 51000 новых случаев.
В предстоящие десятилетия потепление среды обещает распространить на север тропические инфекционные заболевания, в том числе и самое страшное из них – малярию, угрожая поставить национальные системы здравоохранения развитых стран перед точкой разрыва (cписок заболеваний, прежде никогда не встречавшизся или считавшихся искоренёнными, известен многим читателям лучше, чем мне: Hantavirus, Lyme disease, Creutzfeldt-Jakob disease, Legionnaire’s disease, West Nile virus, Ebola haemorrhagic fever, Venezuelan haemorrhagic fever, Brazilian haemorrhagic fever и AIDS).
В целом, системы здравоохранения планеты уже поставлены лицом к лицу с проблемами, справиться с которыми у них нет средств. Каково будет влияние снижения доступа к энергии на здоровье населения Земли? Современная медицина – чрезвычайно энерго-интенсивная сфера цивилизации. Больница в современном городе использует больше электричества на квадратный фут площади, чем любое другое городское здание. По мере исчезновения дешёвой энергии только самым богатым будет по карману пользоваться современным уровнем медицинского обслуживания, но даже самые богатые из стран столкнутся с трудностями, связанными с приготовлением и своевременной доставкой вакцин во все районы страны и с разработкой новых антибиотиков для борьбы с мутирующими бактериями, вызывающими новые формы старых заболеваний. В условиях энергетического голода человечеству будет всё труднее бороться со вспышками эпидемий. Результаты могут быть не менее ужасными, чем эпидемия Чёрной Смерти в старой Европе. Те, кто протестует против необходимости планомерного снижения населения планеты, могут попытаться представить себе в деталях эту альтернативу.
Даже без ужасов неконтролируемых эпидемий, медицинской профессии придётся приспосабливаться к совершенно новой энергетической реальности – от доступности карет скорой помощи и медицинских вертолётов до дороговизны товаров личной гигиены. Строительство новых очистных сооружений, поддержание в работающем состоянии канализационных систем и прочие нужды населения вынуждены будут конкурировать с другими секторами экономики (например, с военным) за средства и энергию. Каждый из вас не хуже меня представляет, в какой из секторов предпочтут направлять денежные и энергетические ресурсы ваши правительства.
НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИАЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ
Использование наиболее разумных стратегий для принятия решений при переходе к пост-нефтяной эре потребует понимания долговременной ситуации и неординарной силы воли правительств. Без этого невозможно принятие таких важных решений, как перенастройка всех национальных ресурсов на режим экономии и подготовки к неизбежному переходу. К сожалению, политики редко способны действовать согласно долговременному стратегическому плану, чаще всего они плетутся в хвосте у событий, рефлексируя, реагируя, но не решаясь поставить народ перед необходимостью кардинальных изменений курса.
На западе политики время от времени нуждаются в денежных субсидиях "доноров", дающих средства на политические компании, поэтому часто интересы дающих перевешивают решимость делать, как правильно. Гораздо легче надеяться на то, что рынок сам позаботится о выходе из кризиса, чем заявить избирателям: ребята, если мы все хотим выжить, время подтянуть пояса и взяться за создание новой пост-нефтяной экономики. Надвигающийся кризис похоронит общественные структуры, неспособные к изменениям, и в корне изменит политический ландшафт тех стран, которые сумеют поднять себя за ворот для вступления в храбрый новый мир без нефти.
Поскольку у традиционных политиков с обеих сторон политического спектра нет решений для выхода из кризисной ситуации, которые они осмелились бы представить своему народу, скорее всего политические куклы станут перед микрофонами, чтобы абсурдно долго переливать воду из пустого в порожнее, запутывая и мистифицируя реальность, болтая о надежде и необходимых переменах, при этом тщательно избегая перечислять, чем придётся в действительности пожертвовать этому самому населению. Потому как темперамент у народа горячий, и есть большой шанс, что гонцу, принесшему дурную весть, просто-напросто отрубят голову.
В этой атмосфере неизбежно возникнут фюреры популистского толка, готовые сражаться против всех ради того, чтобы попробовать поймать рыбку власти в мутной водичке всеобщей паники перед ростом цен и ухудшением образа жизни. Не исключено, что если они умеют красиво говорить, им удастся повернуть интересы населения от трудных прагматических мер по перестройке экономики в сторону поисков виноватых (о, торжество ксенофобий и шовинизма!). Те страны, которые попадутся на удочку этих "спасителей нации", скатятся в число проигравших.
В международном плане любая политика, в её глубинном смысле, есть социальная конкуренция за обладание ресурсами. Мировая политическая сцена представляет собой результат длительного пережимания рук между соперничающими группами игроков. По мере истощения энергетических источников затухшее было соперничество може вспыхнуть с новой силой, могут образовываться и распадаться "союзы друзей" и "оси врагов", всякий раз подводя мир к опасной грани войны, в которой не может быть победителей.
Эта борьба в состоянии выпустить в мир последнего всадника армагеддона, с мечом и кассетными боеголовками, в плащанице, сотканной из оголтелого национализма, лжи и демагогии – но только с вашего благословения, друзья мои и потенциальные враги!
Продолжение следует
Если у вас есть идеи вероятных сценариев для той страны, гражданином которой вы являетесь, можете поделиться ими с остальной публикой (без размазывания, чётко, по пунктам). Только не стоит рассказывать другим, что будет у них в стране, ладно?
