Pan

Грегори Корсо - БОМБА

 
Корсо читал эту поэму в оксфордском New College в 1958 году. В зале присутствовали многие участники кампании за ядерное разоружение, которые были шокированы юмористическим, безразличным отношением автора к серьёзности темы. Аудитория освистала автора. Аллен Гинсберг тщетно пытался объяснять публике, что именно Корсо хотел выразить своими стихами; его не поняли, свист и шум продолжались, в результате чего Гинсберг объявил присутствующим, что они - "bunch of assholes".

Из интервью, взятого у Грегори Корсо Робертом Кингом:
Gregory Corso: I can take the "Bomb," or I can take blue balloons. But it's not political at all. It's a death shot. You see, because people were worrying about dying by the Bomb in the Fifties. So I said, what about falling off the roof, what about heart attack. And I used the double old-age: old age I picked as being the heaviest--"old age, old age." One line that I've written in that poem that's not in the poem, and it should be in there is "Christ with the whip," like "St. George with a lance." I read it yesterday. I don't augment or take away, but it could be a smart idea if I did add that Christ with the whip number.
Я передаю визуально размещение поэмы Корсо на странице, в том виде, как она была впервые напечатана сан-францисским издательством City Lights в 1958 году. Поскольку я готовлю к печати свою книгу переводов поэзии, хотел посоветоваться с читателями, знакомыми с издательскими приёмами: как можно разместить в книге этот перевод так, чтобы текст сохранил форму атомного облака? Допустимо ли использование более мелкого шрифта для одного отдельного стихотворения? Any thoughts?...


БОМБА
Завихренье истории. Разрыв времён. Ты, Бомба,
Игра природы. Величайшая из похитивших небо. Не могу тебя ненавидеть.
Разве я ненавижу баловницу молнию с раскатистым громом, челюсть ослицы,
Дубинку с шипами, рождённую за миллион лет до Христа, горечь яда, рукоять топора,
Катапульту Да-Винчи, томагавк апачей Кочиза, курок пистолета пирата по имени Кидд,
Ратбона кинжал. Да, добавь ещё грусть пистолетов Верлена, Пушкина, Диллинджера, Богарта,
И не забудь пыляющий меч Святого Михаила, копьё Святого Георга и камень в праще у Давида.
Бомба, ты жестока лишь настолько, насколько хотел человек, твой создатель. Не опаснее рака.
Человечество ненавидит тебя. Они бы охотней погибли в аварии, от удара молнии или вообще утонули,
Умерли на электрическом стуле, упали бы с крыши, померли от инфаркта, от старости, старости.
О Бомба, они предпочтут умереть от чего-то другого, но ты, перст Смерти, - свободный стрелок,
И не человеку решать, разольётся ли твой Бууум по планете. Смерть давно распространила
Категорию блюза на Бомбу. Я пою тебя, Бомба, чрезвычайность Праздника Смерти,
Драгоценный кристалл в голубой высоте.     Летящий разбивается насмерть,
Скалолаз умрёт, укушенный коброй после паденья, ему не дано отравиться свининой,
Кому-то суждена смерть в болоте, в море другому, а третьему – ночью от руки дикаря.
О, есть столько смертей – ведьм в Зале Ужасов, пострашнее Бориса Карлова,
Смертей бесчувственных, как при рожденьи, безгорестных, как на заброшенной ферме,
Смертей, одиноких, как казни, или государственных, как у сенаторов
Невероятных, как смерть Харпо Маркса, девушек с обложки Вог'a, как моя смерть.
Не знаю, насколько ужасна Смерть-Бомба, могу себе только представить.
Но никакая другая из всех смертей, что известны, не смешна так, как эта:
Гляди, вот Нью-Йорк, устремившийся в звёздные жерла убежищ подземки,
Толпа за толпой. Паденье гуманности. Сломаны туфли на шпильках.
Шляпы, летящие в пропасть, молодёжь, позабывшая вдруг о расчёсках,
Дамы, не знающие, что им делать с мешками покупок.
Автоматы продающие жвачку. Третий рельс опасен, как прежде.
Братья Ритц из Бронкса, застрявшие в поезде на линии А.
Улыбающаяся вывеска Шенли со всегдашней улыбкой,
Относящейся к смерти. Это сатирова Бомба. Бомба-смех.
Взрыв черепах в небесах над Стамбулом.
Летящая лапа ягуара
Падает в арктический снег.
Пингвины вмазаны в Сфинкса.
Эмпайр-Стэйт-Билдинг, как стрела,
Воткнулся верхушкой в грядки брокколи в Сицилии
Эйфелева башня, согнутая, как С – в Саду Магнолий.
Святая София осыпается шелухой над Суданом.
О, чудо атлетической Смерти, спортивная Бомба.
Храмы древних времён превратились в руины.
Электроны, протоны, нейтроны
Вместе с мраморными рыцарями
Собирают волосы Гесперид
На горестных берегах заливов Аркадии
У входа в последний амфитеатр
С печальным гимном всех Трой,
С кипрскими факелами,
Перьями шлемов и стягами,
В пониманье того, что Гомер
И команда Прошедших времён
Грациозно приветствуют
Вновь уходящих.
Лира с дудкой вдвоём салютуют
Хот-догу и соде, вину и маслинам.
Гала Галактики в туниках и униформе,
Почётная стража. О, ликование на трибунах,
Небесный бальзам, восхищённые крики.
Самая миллиардная сходка всех времён и народов.
Пандемониум Зевса. Гермес состязается с Оуэнсом.
Будда слюнит бейсбольный мяч на пригорке,
Христос выбывает после третьего промаха,
Лютер-везунчик украл третью базу.
Планетарий Смерти. Осанна для Бомбы.
Взрыв последней из роз.
О, Бомба Весны в динамитно-зелёном убранстве,
Приди, прочисти Природы нетронутый глаз.
Перед тобой безмятежное прошлое,
За тобою орущее будущее, О Бомба.
Ты оглушаешь зеленью трубного гласа
Лис, гонимых рогом охоты.
Это твоя вселенная, твоя граница – Земля.
Прыгай, Бомба. Готовься, Бомба. Скачи зигзагом.
Звёзды роятся пчёлами в твоей безумной котомке.
Наклей ангелов на свои зудящие ноги,
Разлей круги струящимся светом,
Тебе пора, это твой час, пора.
Небо с Тобою,
Осанна, разогрей их союз!
Бомба, о, разрушение, гром антифоний, расплав расколотого пространства,
Внезапный знак бесконечности топки.
Размети выбросы света безбрежностью круга,
Берись за выполнение своей работы.
Гниющие тела звёзд, колумбарий планет, останки химических элементов,
Трупарня вселенной, ха-ха, пальчик в рот, давай прыгай
Через последнего из давным-давно мёртвых последних.
Твой быстрый и плотный спазматический глаз
Втянет в себя потоки небесных чудовищ
Из ненасытной утробы
Ты выплюнешь страшных гигантских червей
Вскрой своё чрево, о Бомба,
Выпусти на свободу стаи стервятников, приветствуя смерть.
Сражайся, тяни усеянные пятнами обрубки пальцев гиены
Вдоль окружности рая.
О, Бомба, последний из Гаммельнских Дудочников,
Солнце и огненность искр летят за тобой в громе вальса.
Бог отвернётся от Апокалипсиса якобы голых,
Оставит их под слоем фальшивого талька
И не услышит профанации флейты
Под соусом праздничка.
Он притворится глухим, тишина в бородавчатых старых ушах.
Царство Его – беспредельность залежей ушного воска.
Трубные звуки в забитых каналах не привечают Его.
Запечатанные ангелы не поют Ему гимнов.
Бог не громовый. Бог мёртв.
О, Бомба, твой Бууум – Его Гроб.
Я опираюсь здесь на достиженья науки –
Астролог, разглагольствующий драконовой прозой,
Недоучка по части войн и бомб. Особенно бомб.
Что поделаешь, я не могу ненавидеть то, что нужно любить.
Я не могу жить в мире, где сосуществуют
Ребёнок в саду и человек на электрическом стуле,
Но я могу смеяться над всеми вещами, чтоб скрыть свою боль, –
Над теми, что я понимаю, и теми, что мне неизвестны,
И над тем, что сам говорю: я поэт и потому люблю всех людей,
Зная, что мои слова изначально известны как пророчества,
И мои неслова в той же мере известны вам всем,
Что я – набор разночтений,
Человек, гонющийся за золотом лжи,
Поэт, рассыпающий яркий пепел чернухи
Или того, что я сам собой представляю,
Сон с зубами акулы, пожирающей даже мечты.
Мне не надо слишком много знаний о бомбе,
И это неплохо, потому что не сомневаюсь: если бы бомбы были гусеницами
Они непременно превратились бы в бабочек.
Существует ад и для бомб.
Вон они там, я вижу их:
Сидят кучками, поют песни.
Главным образом немецкие песни
И две длинные американские песни
Им хотелось бы, чтобы песен было побольше
Особенно русских, а также китайских
И ещё много американских песен, очень длинных.
Маленькая Бомбочка, бедная моя
Эскимо-песенка, я люблю тебя,
Положу конфетку, котик
В раздвоённый милый ротик.
Веночек из ромашек на лобик вам, маман,
Нам не нужны уже ни Ганс, ни даже Гретель,
Ведь вашего разрыва огромный белый стебель
Заменит нам ужасный голливудовский экран.
О, Бомбочка в которой все дороги черты
В натуре и в морали прекрасней нет, чем ты.
Волшебница, подарок
Вселенской красоты.
Ты - кусочек неба, раздающий свет
Горам и муравейникам на много-много лет,
Я здесь стою с надеждой пред твоею дверью
С розами и мускусом тебе, поверь мне.
Открывай же поскорее, не испытывай меня,
Не пугайся холода, взрывов и огня,
Призраков беспамятных, выбрыков погоды
И не бойся, что придут в оттепель уроды.
Оппенгеймер, сидящий в луче световом,
Ферми, что начисто высох в мертвях Мозамбика,
Эйнштейн, сказитель мифов
С наростами шевелюры над кальмаром головы,
Позвольте мне из моего крысиного угла,
Вознестись к Бомбе без страха перед миром.
О, Бомба, я люблю тебя!
Хочу целовать твой лязг и есть твой Бум!
Ты гимн, пик, возвышенный крик,
Лирическая шапка Мистера Грома,
Я на коленях перед тобой, исполнен благодарного восторга.
БУУУМ БУУУМ БУУУМ БУУУМ БУУУМ
БУУМ твои небеса и БУУМ твои солнца
БУМ-БУМ твои луны и звёзды БУМ-БУМ
БУМ ночи и дни ваши БУМ
БУМ-БУМ ветры, тучи, дожди
БЭНГ все озёра и БИНГ океан
Барракуда БУМ и пантера БУМ
БУМ женщин Убанги, БУМ орангутанга
БЭНГ БОНГ БУМ БИНГ – пчела, медведи и бабуин
Ты БЭНГ ты БОНГ ты БИНГ –
Хвост, крыло, плавник
Да-да, среди нас бомбы упадут,
Цветы выпрыгнут от радости из болевых корней,
Поля гордо склонятся под аллилуей ветра
Расцветут Розовобомбы
Оленебомбы насторожат свои уши
Как много бомб с нежным восторгом глянут сегодня на птиц.
Недостаточно просто сказать, что падают бомбы,
Или там подчеркнуть, что гаснет небесный огонь.
Знай, что Земля коронует Мадонну из бомбы,
Что в сердце грядущих людей рождены будут новые бомбы,
Величествннные, разодетые в соболя, чудесные бомбы.
Они усядутся с громом на царства ворчливых империй,
Свирепо сверкая золотыми усами.


BOMB
Budger of history Brake of time You Bomb
Toy of universe Grandest of all snatched sky I cannot hate you
Do I hate the mischievous thunderbolt the jawbone of an ass
The bumpy club of One Million B.C. the mace the flail the axe
Catapult Da Vinci tomahawk Cochise flintlock Kidd dagger Rathbone
Ah and the sad desparate gun of Verlaine Pushkin Dillinger Bogart
And hath not St. Michael a burning sword St. George a lance David a sling
Bomb you are as cruel as man makes you and you're no crueller than cancer
All Man hates you they'd rather die by car-crash lightning drowning
Falling off a roof electric-chair heart-attack old age old age O Bomb
They'd rather die by anything but you Death's finger is free-lance
Not up to man whether you boom or not Death has long since distributed its
categorical blue I sing thee Bomb Death's extravagance Death's jubilee
Gem of Death's supremest blue The flyer will crash his death will differ
with the climber who'll fall to die by cobra is not to die by bad pork
Some die by swamp some by sea and some by the bushy-haired man in the night
O there are deaths like witches of Arc Scarey deaths like Boris Karloff
No-feeling deaths like birth-death sadless deaths like old pain Bowery
Abandoned deaths like Capital Punishment stately deaths like senators
And unthinkable deaths like Harpo Marx girls on Vogue covers my own
I do not know just how horrible Bombdeath is I can only imagine
Yet no other death I know has so laughable a preview I scope
a city New York City streaming starkeyed subway shelter
Scores and scores A fumble of humanity High heels bend
Hats whelming away Youth forgetting their combs
Ladies not knowing what to do with their shopping bags
Unperturbed gum machines Yet dangerous 3rd rail
Ritz Brothers from the Bronx caught in the A train
The smiling Schenley poster will always smile
Impish death Satyr Bomb Bombdeath
Turtles exploding over Istanbul
The jaguar's flying foot
soon to sink in arctic snow
Penguins plunged against the Sphinx
The top of the Empire state
arrowed in a broccoli field in Sicily
Eiffel shaped like a C in Magnolia Gardens
St. Sophia peeling over Sudan
O athletic Death Sportive Bomb
the temples of ancient times
their grand ruin ceased
Electrons Protons Neutrons
gathering Hersperean hair
walking the dolorous gulf of Arcady
joining marble helmsmen
entering the final ampitheater
with a hymnody feeling of all Troys
heralding cypressean torches
racing plumes and banners
and yet knowing Homer with a step of grace
Lo the visiting team of Present
the home team of Past
Lyre and tube together joined
Hark the hotdog soda olive grape
gala galaxy robed and uniformed
commissary O the happy stands
Ethereal root and cheer and boo
The billioned all-time attendance
The Zeusian pandemonium
Hermes racing Owens
The Spitball of Buddha
Christ striking out
Luther stealing third
Planeterium Death Hosannah Bomb
Gush the final rose O Spring Bomb
Come with thy gown of dynamite green
unmenace Nature's inviolate eye
Before you the wimpled Past
behind you the hallooing Future O Bomb
Bound in the grassy clarion air
like the fox of the tally-ho
thy field the universe thy hedge the geo
Leap Bomb bound Bomb frolic zig and zag
The stars a swarm of bees in thy binging bag
Stick angels on your jubilee feet
wheels of rainlight on your bunky seat
You are due and behold you are due
and the heavens are with you
hosanna incalescent glorious liaison
BOMB O havoc antiphony molten cleft BOOM
Bomb mark infinity a sudden furnace
spread thy multitudinous encompassed Sweep
set forth awful agenda
Carrion stars charnel planets carcass elements
Corpse the universe tee-hee finger-in-the-mouth hop
over its long long dead Nor
From thy nimbled matted spastic eye
exhaust deluges of celestial ghouls
From thy appellational womb
spew birth-gusts of of great worms
Rip open your belly Bomb
from your belly outflock vulturic salutations
Battle forth your spangled hyena finger stumps
along the brink of Paradise
O Bomb O final Pied Piper
both sun and firefly behind your shock waltz
God abandoned mock-nude
beneath His thin false-talc's apocalypse
He cannot hear thy flute's
happy-the-day profanations
He is spilled deaf into the Silencer's warty ear
His Kingdom an eternity of crude wax
Clogged clarions untrumpet Him
Sealed angels unsing Him
A thunderless God A dead God
O Bomb thy BOOM His tomb
That I lean forward on a desk of science
an astrologer dabbling in dragon prose
half-smart about wars bombs especially bombs
That I am unable to hate what is necessary to love
That I can't exist in a world that consents
a child in a park a man dying in an electric-chair
That I am able to laugh at all things
all that I know and do not know thus to conceal my pain
That I say I am a poet and therefore love all man
knowing my words to be the acquainted prophecy of all men
and my unwords no less an acquaintanceship
That I am manifold
a man pursuing the big lies of gold
or a poet roaming in bright ashes
or that which I imagine myself to be
a shark-toothed sleep a man-eater of dreams
I need not then be all-smart about bombs
Happily so for if I felt bombs were caterpillars
I'd doubt not they'd become butterflies
There is a hell for bombs
They're there I see them there
They sit in bits and sing songs
mostly German songs
And two very long American songs
and they wish there were more songs
especially Russian and Chinese songs
and some more very long American songs
Poor little Bomb that'll never be
an Eskimo song I love thee
I want to put a lollipop
in thy furcal mouth
A wig of Goldilocks on thy baldy bean
and have you skip with me Hansel and Gretel
along the Hollywoodian screen
O Bomb in which all lovely things
moral and physical anxiously participate
O fairylike plucked from the
grandest universe tree
O piece of heaven which gives
both mountain and anthill a sun
I am standing before your fantastic lily door
I bring you Midgardian roses Arcadian musk
Reputed cosmetics from the girls of heaven
Welcome me fear not thy opened door
nor thy cold ghost's grey memory
nor the pimps of indefinite weather
their cruel terrestial thaw
Oppenheimer is seated
in the dark pocket of Light
Fermi is dry in Death's Mozambique
Einstein his mythmouth
a barnacled wreath on the moon-squid's head
Let me in Bomb rise from that pregnant-rat corner
nor fear the raised-broom nations of the world
O Bomb I love you
I want to kiss your clank eat your boom
You are a paean an acme of scream
a lyric hat of Mister Thunder
O resound thy tanky knees
BOOM BOOM BOOM BOOM BOOM
BOOM ye skies and BOOM ye suns
BOOM BOOM ye moons ye stars BOOM
nights ye BOOM ye days ye BOOM
BOOM BOOM ye winds ye clouds ye rains
go BANG ye lakes ye oceans BING
Barracuda BOOM and cougar BOOM
Ubangi BOOM orangutang
BING BANG BONG BOOM bee bear baboon
ye BANG ye BONG ye BING
the tail the fin the wing
Yes Yes into our midst a bomb will fall
Flowers will leap in joy their roots aching
Fields will kneel proud beneath the halleluyahs of the wind
Pinkbombs will blossom Elkbombs will perk their ears
Ah many a bomb that day will awe the bird a gentle look
Yet not enough to say a bomb will fall
or even contend celestial fire goes out
Know that the earth will madonna the Bomb
that in the hearts of men to come more bombs will be born
magisterial bombs wrapped in ermine all beautiful
and they'll sit plunk on earth's grumpy empires
fierce with moustaches of gold

  • Current Mood: calm calm
  • Current Music: Handel, Israel in Egypt
Ну не знаю, мне, как читателю, это кажется вполне допустимым - использование разных шрифтов. Это же как бы часть поэтического приема. Артур - мое восхищение, кстати.
спасибо за похвалу, Кисочка!

мне как читателю тоже кажется, что никакого преступления в смене шрифта для одного стиха нет, если необходимо передать визуальное впечатление. Но тут важно и мнение людей, знакомых с издательской деятельностью...
Я понимаю, что мое мнение тут "чисто теоретическое", н сейчас же, вроде, все с файлов печатают? Шрифты набирать не надо...
да, Кисочка, шрифты не набирают. меня волнует эстетическая сторона издания - обычно по этому поводу возникает самое большое количество споров с издателем - до сих пор мне говорилось, что менять шрифты в пределах одной книги (особливо ради одного стихотворения!) - это дурной тон...
спасибо, drydangat.
в моём словаре "крут" - один из самых изысканых комплиментов для человека, пишущего стихи!
Сейчас допустимо все, разные шрифты - меньшее из зол :)
ИМХО, проблема в другом - как ни уменьшай шрифт, гриб не влезет на страницу, а иначе бессмысленно
А книга - очень круто, да.
а можно ли печатать такую поэму, разместив её на разворот двух страниц?
или это очередной кальмейерский pipe dream?...
По-моему, все можно, но не влезет прежде всего по вертикали. Хотя... Может, взять верстальщика за жабры и попробовать? :)
needed suspension of disbelief
по вертикали не влез и оригинал, когда его печатали в 1958-ом.
это меня как раз не пугает.
можно и нужно надеяться на минимальное воображение читателя, хотя бы в том смысле, что он способен представить себе поэму как единый, последовательный текст, растянутый не несколько страниц... ;)
ну я тоже исключительно как читатель: во-прервых, восторги, конечно. А во вторых, да запросто разные шрифты. В детских книжках ими рисуют направо и налево.
в детских книжках, Юлька, заведомо приняты всяки печатные ухищрения, картинки там, игра шрифтами, которые издатели считают табу для "серьёзных книг", вроде переводов...

спасибо за восторги!
Я тоже как читатель.Сильный мужик.Маяковский с его "Вам" - просто комплисенты людЯм писал сплошные рядом с этим языкатым мужиком.
Маяковский и его сотоварищи по разбиванию поэтических чашек, хоть и возросли сорняками, но всё ж на ниве российской словесности.
у американских битников совсем иная традиция - её начало лежит в полном разрыве с моралью общества, без каких бы то ни было попыток вписаться в него...
А они потом не "обуржуазились"?
Как многие бунтари.
нет, Михаил.
в Америке поэту нет нужды "обуржуазивацца" - он может стать знаменитым, накопить существенные деньги на банковском счету и всё равно чувствовать себя никому ничем не обязанным и продолжать поносить общество на чём свет стоит.

так, например, и делал Ален Гинсберг.
Корсо, однако, никогда не стал ненавидимым любимцем толпы, поскольку ему не повезло быть подвергнуту tear-gas treatment во время конвенции демократической партии в Чикаго, он не выступал с идеологическими бомбами, вроде гинсберговой "Hawl" (ненадолго запрещённой из-за нецензурного языка) и Керуак не называл Корсо "Carlo Marx", как он называл Гинсберга. Короче, Корсо, в отличие от Гинсберга, понятия не имел о том, как зарабатывать good negative publicity!...
Просто я читал про определнную динамику хиппи - которые как-то в общество вписались.Но они были другими,хиппи.
Я про этот период знаю мало - по понятным соображениям - для меня хиппизм - это близкое(хотя и они в общей массе - меня лет на 5 старше).
Битники, как группа литературных отщепенцев, возникли намного раньше, чем в Сан-Франциско на углу улиц Хэйт и Ашбюри возникли "люди-цветы".

Однако именно одному из главных зачинателей beat'a Аллену Гинсбергу принадлежит сомнительная заслуга строительства моста между битниками 1950-х и хиппарями 1960-х. Он подружился с многими из них, в том числе с такими известными фигурами, как Timothy Leary, Ken Kesey, Rod McKuen и Bob Dylan.
Я немного читал про битников.Они появились вначале 50-х, если я не ошибаюсь, и они такие злые, что просто прелесть!
!!!

Визуальность безусловно нужна.

* Как ты передвигаешь текст?..
[less than]center[more than] ..... [less tan]\center[more than],

where < = less than and > = more than
Не понял
Дай пример, пожалуйста.
Куда вставить текст, чтобы подвинуть его на один знак?
Как создать пробел между словами?

* Если символы исчезают, сообщи их кириллицей - я переведу...

Спасибо за беспокойство.
Re: Не понял
sorry, я тебя не понял, Семён.
чтобы подвинуть текст на один знак, вставь следующую последовательность знаков (без пробелов между ними):
& n b s p
с пробелом после "p".

Трудно читается текст "по центру", что-то теряется от напряжения глаз... Визуальная картинка и так сложиться в воображении, когда внимание всецело приковано к смыслу написанного... Ваш "узор" не похож на взрыв, он больше похож на какой-то жезл или фужер. Мелкий шрифт - это ужасно! Простите....
Прощаю, Анель!
Я сегодня в умилительном состоянии, поскольку заканчиваю тяжёлый цикл весенних работ в моём саду. Посему дарую Вам жизнь!... ;)

Визуальная форма этой поэмы выбрана не мною, а её автором.
Мне, как переводчику, остаётся лишь следовать оригиналу...